Голубка для ворона

Но в этот раз все было иначе. Никто не звонил, и я радовалась, отдавая все свое внимание питомцу. Чтобы не оставлять его одного, на основной работе тоже взяла отпуск и отгулы “за прогулы”, как говорил главный бухгалтер, после того, как мы сутками не покидали офис, готовя документы к камеральной проверке.

Задумавшись об этом, не сразу заметила как открылись глаза ворона. В них плескалась боль и только боль, и вскоре они опять закрылись. Но это уже было победой, значит пик болезни мы преодолели.

Вечером, когда появился Лешка, я с огромной радостью рассказала ему эту новость.

Он тепло улыбался, слушая меня, а потом спросил:

— Свет, а почему ты пошла учиться в экономический, а не в мед? Ты же прирожденный лекарь, тебе это доставляет удовольствие.

Воспоминания о родителях всегда приносили боль, я их слишком сильно любила, чтобы вот так в одночасье потерять. И если маму я похоронила и знала, где её могилка, то судьба отца была для меня загадкой. Он числился в розыске уже пять лет. Его искали по всей стране, но результатов не было.

У меня вообще создалось ощущение, что он вышел из дома и растворился в пространстве. Поэтому сейчас на Лёшкин вопрос, постаралась ответить общими фразами.

— Ты же знаешь, у меня мама работа врачом на скорой помощи. Это она не хотела, чтобы я пошла учиться в медицинский и настояла, чтобы поступила в экономический.

— А отец?

— Он её очень любил и всегда потакал ей. Поэтому я теперь профессиональный бухгалтер. А массаж — хобби.

Сирион Карголс

Я приходил в сознание и вновь впадал в забытье, не осознавая где я и кто я.

Изнуряющая, мучительная боль терзала мое тело, не давая думать ни о чем. Только иногда мне казалось, что чьи-то теплые руки словно качают меня в своих ласковых объятиях. Тогда жестокая пытка отступала, даря покой и спокойный сон. Но через некоторое время боль возвращалась: всё реже — острая, всё чаще — тупая, ноющая.

В бреду приходили странные тени, давние знакомые, ушедшие за грань друзья и враги. Кто-то ругался, кто-то насмехался, и я никак не мог вырваться из этой круговерти.

Только в минуты, когда боль отступала я мог мыслить и понимал, что шансов выжить у меня мало.

Уйти за грань я не боялся. Мы Богами поставлены охранять грань между живыми и мертвыми, не пропуская одних к другим. Спокойное отношение к смерти у нас, воронов, прививается с самого детства. Детям с младых ногтей объясняют, что есть жизнь и что есть смерть. Вернее, что смерти не существует.