Дремучий случай

— Спасибо, Илья, я идиот! — воскликнул я.

— Обращайся, — снова улыбнулся демон и исчез. — Я всегда на связи, — последние слова прозвучали уже из пустоты.

Все-таки я в нем не ошибся, чудо, а не демон.

— Что происходит? — голос Игаева прозвучал взволнованно. — Кто это и как я тут оказался? Я был на кладбище и...

— Это демон, его зовут Илья, а как он тебя сюда отправил, не спрашивай, — быстро сказал я. — Мне просто очень-очень нужна твоя помощь.

Лицо Иги тут же сделалось серьезным:

— Излагай!

— Кажется, Сазан остался не очень доволен, что мы обставили его с твоими сбережениями, — начал я издалека.

Глава 14

Звонок Сазана застал нас уже в дверях. Мы в спешке собирались спасать маленького Сережу и решали, все ли поместятся в машину Алексея Дмитриевича.

Ига нашел убежище Сазана и Моха, где они держали мальчика. Убежищем оказался гараж на окраине города. И как я сам не догадался об этом месте? Знал ведь, что у Сазана есть свое логово, где они иногда собирались с другими членами нашей банды, чтобы покурить «травку» — времяпрепровождение, которое я неизменно отказывался с ними разделять.

Ига сообщил, что с ребенком все в порядке. Мох за ним присматривает со всей ответственностью. Вот только Сазан брызгает во все стороны слюной, что поймает меня и уж потом… Ига не стал дословно пересказывать, что Сазан мечтает со мной сотворить, только сказал, что воображение у главаря уже несуществующей банды разыгралось не на шутку.

«Как бы тебе самому крылья не подрезали», — зло думал я, обуваясь в прихожей.

— На связи, — буркнул я в трубку.

— Ну что, готов к разговору? — раздалось в ответ без всякого приветствия.

— Готов, — как можно спокойнее ответил я, старательно сдерживая ярость. Сейчас было необходимо полностью себя контролировать, чтобы не дать ни малейшего повода для подозрений, и не спугнуть Сазана.

— Дошло, значит, — обрадовались в трубке, — я ж тебе говорил, сам поймешь, чье дитё, а потом запрыгаешь.

— Прыгаю, — подтвердил я. — Высоко. Как на батуте. — И тут же прикусил язык. Не хамить, напомнил я себе, главное: не хамить.

Мой голос должен был звучать ровно: ни вызова, ни, наоборот, страха. Ровный и спокойный тон, полностью лишенный эмоциональной окраски.

— Насмехаться вздумал? — прорычал Сазан.

— Нет, я абсолютно серьезен. — Я все-таки взял себя в руки. Рисковать жизнью мальчика ради глупого упрямства я ни за что бы не стал.