Дремучий случай

Останься.

— Что-о? — мой голос от неожиданности стал хриплым. — Ты шутишь?

— Я подслушивал, — по-прежнему смущенно признался Пашка. — Жанна абсолютно права. Ты бесценен. Ты единственный, кто может общаться и с живыми и мертвыми. Души нуждаются в тебе.

— Тебя Жанна подговорила? — не понял я. Должно же найтись рациональное объяснение его поведению. — Или ты спятил после смерти?

— Никто меня не подговаривал, но…

Я не дал ему договорить.

— Без «но», — оборвал резко. В конце концов, сколько же можно тянуть кота за хвост.

Мы так можем спорить до вечера, да чего уж там, ночь напролет, они же призраки, они не чувствуют усталости. А маленький мальчик там один, и его родители все извелись. Бедный Бендин, не хотел бы я оказаться на его месте и уж точно никому бы такого не пожелал. В одночасье он потерял любимую жену, а его сына похитили. Что же я, по мнению Жанны и Игаева, должен был спокойно смотреть на происходившее вокруг? У меня по натуре обостренное чувство справедливости, и остаться равнодушным я точно не мог.

Ига помедлил, но полетел за мной.

— Что произошло? — обеспокоенно спросил Дима, когда я открыл дверцу машины.

— У некоторых повышенная чувствительность, — буркнул я. — Поехали. Ига покажет дорогу.

Я сел на заднее сиденье вместе с Оксаной. Дима уже сидел с Бендиным впереди.

— Все хорошо? — тревожно спросила Оксана.

— Все не так уж плохо, — ответил я и уставился в окно.

Ехали мы в молчании. Только изредка Ига указывал направление, и я переводил его слова.

Как бы я ни спорил с Жанной и Игой, но где-то внутри зародилось нехорошее предчувствие. И я постоянно мысленно спрашивал себя, что явилось причиной появления этого ощущения: собственная интуиция или же их перестраховки.

Допустим, они все же правы, и мне угрожает опасность. Но какая? Их там только двое. А зная о трусости Моха, можно сказать, что нас ждет только один Сазан. Один против всех нас: четверых живых, одного призрака и одного ангела. Чего тут бояться?

Но, с другой стороны, Жанна ведь тоже прекрасно осведомлена о расстановке сил, но все же она беспокоится.

Я поежился.

Оксана, сидящая рядом, почувствовала перемену в моем настроении.

— Что с тобой? — почти шепотом спросила она.

Я нервно дернул плечом.

— Мандраж, — признался так же тихо.

— Брось, — она тихонько толкнула меня. — Ты же только что был совершенно спокоен. Немного мрачен, но спокоен.