Дремучий случай

Наверно, этот смех был скорее истерическим, но я никак не мог сдержаться. Совсем дураки или прикидываются? Я бы их сдал! Ну конечно, сидел я дома, сидел, а потом вдруг подумал: «Чего это я дома-то сижу, лучше в тюрягу сяду». Так что ли?

Отсмеявшись, выпрямился, поднял голову и, обведя взглядом всю компанию, четко и с расстановкой произнес:

— Я. Никого. Не. Сдавал.

— Зачем Моху врать? — Сазан равнодушно пожал плечами и сам себе ответил: — Незачем.

Остальные молчали. Все стало ясно: меня порешили, вынесли приговор.

Просто так с главарями банд не прощаются, таких, как я, не смещают — с ними кончают. И у них получится: восемь на одного. И убегать я не стану. Во-первых, догонят, а во-вторых, гордости у меня больше, чем чувства самосохранения.

— Значит, зоветесь теперь бандой Сазана? — спокойно поинтересовался я.

— Выходит, так. — Его улыбочка полоснула меня, как нож. Все смотрели на меня и, видимо, мысленно прощались. Дремучий случай, какой прекрасный день.

«Какой прекрасный день! Какой прекрасный пень! И песенка моя-я-я…» — запел в голове мышонок из старого советского мультфильма.

Не видя для себя никакой альтернативы, я без замаха ударил Сазана по квадратной челюсти.

И понеслось.

Вы когда-нибудь дрались с восьмерыми, трое из которых по комплекции в два раза больше вас? Нет? И не пробуйте. Точно помню, что разбил Сазану нос… За себя мне стыдиться нечего, я хорошо дрался, смог бы уложить двоих, даже троих, но не восьмерых, я же не Супермен…

Помню хруст ломаемых ребер. Моих и чужих.

Помню, как упал на мокрую землю… Помню удары тяжелых ботинок по почкам… Помню чей-то голос (но не помню чей): «Кончай его, Ига, ты в этом лучший».

А ведь Иге я верил больше остальных, был в нем уверен. «Пацаны против меня не пойдут», — так, кажется, я думал всего лишь какой-то час назад. Теперь я понял, что ошибался, понял, задыхаясь на земле и захлебываясь собственной кровью. Умные учатся на чужих ошибках, дураки — на своих.Я был дураком. И теперь мне представился последний шанс в этом убедиться в очередной раз.

— Кончай его, Ига! — на этот раз я разобрал голос Мохова. Парень смелел прямо на глазах.

Ига подошел ближе и склонился надо мной, в его руках сверкнуло лезвие. «И ты, Брут», — пришло мне на ум, но, закашлявшись кровью, я не смог это произнести. Да никто из этих ребят, кроме Моха, и не знал, ни кто такой Брут, ни кто такой Цезарь.

— Ты предал друзей, Змей, — прошептал Ига мне на ухо.

В голове было пусто, небо кружилось.