Дремучий случай

На одной силе воли я удержал ускользающее сознание, сплюнул и прохрипел:

— Не… друзей… — За что получил новый пинок ботинком и резкий удар ножом под ребра.

Как бы издалека донесся голос:

— Пошли, пацаны. Готово.

«Готово… — медленно проплыло в голове. — Быстро…»

Они ушли. А я остался. Лежал на земле навзничь, истекая кровью, а с неба лил долгожданный дождь.

В глазах потемнело.

Умереть в шестнадцать лет… Дремучий случай…

Это было последним, о чем я еще подумал ясно. Потом стало темнеть и все перепуталось. Надо мной пронеслось что-то белое.

«Мама?» Мне показалось, что это она пришла за мной, но нет, это была незнакомая мне женщина, потом она исчезла, а я отключился.

Глава 2

13сентября

Если ты говоришь, что никому не веришь, что это значит? То, что ты не веришь ни одному из живущих на земле, верно? Если так, то как насчет мертвых?

— Пей, — прорвалось в мое сознание, словно издалека, и чья-то грубая рука влила мне в рот что-то теплое и терпкое на вкус, видимо, какой-то травяной настой, но точно не алкоголь.

— Пей, — приказ повторился, и я попытался еще раз сглотнуть противную субстанцию. — Вот и молодец, — раздалось в ответ.

Все тело ломило, вместо нормального дыхания получался какой-то хрип, и каждый вздох отдавался болью.

Где я? Что со мной?

Ах да…

Я вспомнил, как меня убивали на кладбище. Вспомнил лицо Иги, перекошенное от злобы и сожаления. Злобы и сожаления… Боже, какое нелепое сочетание. Я застонал.

Выходит, меня не убили? Или все-таки? Нет, в раю мне не место, а в аду для меня нашлось бы что-нибудь похуже травяной настойки.

Значит, я все-таки живой.

Мне не хотелось жить.

Боль была везде. В каждом вдохе, в каждой мысли.

Умереть… Это желание было особенно острым.

Умереть, чтобы не чувствовать...

Умереть…

Но боль не уходила, а я не умирал.

Нужно было открыть глаза. Эта мысль пришла более четкой, чем предыдущие.

Нужно открыть глаза.

Это далось не так легко, но все же я сумел разлепить веки — надо мной был потолок из черных промасленных шпал, на нем — лампочка ватт на шестьдесят без плафона.

— Очнулся, наконец, — сказал кто-то хриплым голосом.

Мне стоило бы вскочить и разобраться с незнакомцем, кто он, что ему от меня надо и что я здесь делаю, но сил не было совершенно.

«Поверни голову», — дал я себе команду.

Не получалось.

Пришлось повторить себе это еще несколько раз. Наконец мне все же удалось повернуть голову в сторону заговорившего.

Возле койки, на которой я лежал, на трехногом табурете сидел старик.