Хитрая наука

Она сначала не хотела верить, но потом признала, что я, скорее всего, права.

Тут уже Катя была скорее впечатлена тем, что Лена не согласилась с этой идеей сразу же. Еще в логове худа Лена, казалось, мало верила в людей, и теперь — больше узнав о ее жизни — Катя понимала почему.

Только Сергею Лена, похоже, доверяла безоговорочно, и это как-то причудливо отчасти переходило на Елену Николаевну. Но и Кате Лена после того, что они пережили вместе перед Новым годом, наверное, верила хотя бы чуть-чуть.

— Я сказала, что теперь мы с ней вдвоем должны придумать, как спасти Сережу, — продолжала свой рассказ Елена Николаевна.

— И предложила перевести проклятие с него на меня.

Катя невольно ахнула. Перевод проклятий считался среди премудрых одним из самых темных дел, даже если с человека переводили на корову, лошадь или собаку, а уж на другого человека — и говорить нечего. Перевести проклятие не лучше, чем проклясть кого-то самому.

— Я подумала, у меня-то силы хоть отбавляй, — продолжала Елена Николаевна.

— Выдержу как-нибудь еще четыре проклятия. Но Лена сказала, что с "Двенадцатью цепями" этими так сделать нельзя, — заключила она.

Катя задумчиво хмыкнула. В том тексте о "Двенадцати цепях — двенадцати замках", который Катя читала сама, а затем и Лене давала читать, ни о чем подобном не говорилось. Лена, скорее всего, просто выдумала предлог, чтобы не пытаться перевести проклятие на Елену Николаевну. И Катя могла ее понять.

В теории рассуждения о силе звучали хорошо, но Елена Николаевна — обычная женщина, не очень молодая и вряд ли особенно крепкая, легко могла погибнуть в результате перевода на нее такой гадости.

И даже если бы это спасло Сергея, он точно не оценил бы.

— И все-таки сама Лена, как видно, решила тайком попробовать перевести проклятие на себя, — объявила Елена Николаевна с горечью. — Она попросила меня выйти, чтобы дать ей побыть с Сережей наедине. Я еще про себя рассердилась. Подумала, что Лена вроде как уже хоронит его, прощаться вон собралась.

Но все равно вышла. А она осталась здесь. И где-то минут через пять я услышала грохот, как будто упало что-то большое. Прибежала сюда, а Лена уже лежала на полу, вокруг — пятна крови, и из глубокого пореза у нее на ладони текла еще кровь.

Елена Николаевна опять заплакала и сквозь слезы рассказывала дальше:

— Я попыталась привести ее в чувство. Но она не в обмороке, а спит, как Сережа, и точно так же, как его, ее нельзя разбудить.