Хитрая наука

Но превращения не произошло. Это было похоже на те дни, когда Катя носила для защиты красный пояс: не важно, как точно она могла настроиться на свою птичью ипостась, как ярко ее почувствовать, чары диковинки все равно не давали ей обернуться.

Катя чувствовала себя не легкой птичкой, а огромным тяжелым камнем, который вот-вот пойдет ко дну и там останется. Значит, этот путь тоже был тут закрыт. Тогда и на сапоги-скороходы надеяться не приходилось. Но Катя все равно постаралась щелкнуть каблуками, думая о том, как бы перенестись на несколько шагов назад по тропе, до того, как она угодила в болото.

Никакого проку от этой попытки также не было. Но, честно говоря, Катя не была уверена, потому ли, что эта диковинка в заколдованном лесу утратила свои обычные свойства, или самой Кате просто не удалось как следует щелкнуть каблуками. Ног Катя уже не чувствовала и, шевелятся они там внизу или нет, могла только гадать.

И она все еще продолжала погружаться в болото. Не совсем по пояс. Но уже почти. Потом будет по грудь, по шею, а уж после этого.

.. Катя сама не понимала, что плачет, пока у нее не вырвался тихий жалкий всхлип.

К такому исходу она совсем не была готова. "Кошачьи тропы" по описанию всегда казались чем-то странным и опасным, но быстрым и азартным: не тормози да не трусь, и получи награду за смелость.

Оставались вопросы о том, что случается с теми, кто рискнет ступить на этот путь и не сумеет быть достаточно быстрым или достаточно бесстрашным. Но Катя до сих пор выполняла все условия: бежала и не колебалась, даже когда было трудно, страшно или больно.

И несмотря на все Катины усилия, сама дорога просто загнала ее в тупик.

Это казалось каким-то грандиозным обманом, хотя Катя и не была уверена, с чьей стороны. Может быть, самого волшебства? Хотя, конечно, ей никто ничего не обещал. Стало быть, жаловаться не на что.

Катя сделала судорожный вздох, пытаясь успокоиться. Случай был уж точно из тех, когда слезами горю не поможешь. Но слезы все равно текли и текли.

Слишком уж жутко оказалось вот так просто ждать смерти.

Ни одна опасность, с которой Катя сталкивалась до сих пор, не могла с этим сравниться. Раньше Катя понимала, что может умереть, покалечиться или — этого Катя прошлой осенью боялась больше всего — Ворона могла бы поймать ее и пытать, заставляя открыть проход в убежище ее родных.

Но каждый раз оставалось хоть что-то, что она могла предпринять или на что надеяться. Были люди, которых Катя не могла подвести, и это придавало ей сил.