Лихорадка Пифона

Ему показалось, что она слишком бледна, а под глазами наметились голубые тени. «Это не может быть от яда. Я ее доконал своей любовью. Она просто устала», — подумал он.

Генрих тихонько встал и отправился на кухню. Он решил сам приготовить завтрак, чтобы поддержать ее силы. В холодильнике было шаром покати. Тогда дракон оделся и пошел в магазин. По дороге забежал в пекарню, где прихватил свежеиспеченного душистого хлеба и пирожных.

Когда сонная Элис, разбуженная запахом еды и кофе, появилась на кухне, Генрих заканчивал готовить омлет, а на столе стояли тарелки с гренками, фруктами, пирожными.

— Ты решил меня откормить, а потом сожрать? — улыбнулась Элис.

— Именно так, — засмеялся Генрих.

— Что ж, на твое счастье, я голодна. Начинай, — кивнула Элис, откусывая кусочек от тоста с сыром и клубникой.

Омлет у дракона удался на славу. Элис съела все до последнего кусочка. Она уже не казалась такой бледной и замученной. Потом они пили кофе и обсуждали планы на день.

— Генрих, мы завтра уезжаем, — отводя глаза, сказала Элис.

— Как? — вырвалось у дракона.

— Мы уезжаем в Москву.

Генрих молчал, он отказывался верить услышанному, хотя прекрасно знал заранее, что так и будет. Он ощутил разочарование и злость. Она не должна покидать его. Он так ее любит!

— Не уезжай, останься со мной.

— Не получится.

— Почему? Останься со мной. Навсегда.

— У меня договор, я не могу все бросить.

— Даже ради меня не можешь?

— Не могу.

Генрих вскочил и отошел к окну. Уткнулся лбом в холодное стекло, пытаясь успокоиться.

Через несколько минут она тоже встала, подошла к нему, обняла, прижавшись щекой к спине.

— Давай не будем ссориться в последний день. Когда я вернусь, мы встретимся в Бостоне или Нью-Йорке. Ты сможешь приехать ко мне в Калифорнию.

Генрих повернулся и притянул Элис к себе. Она прильнула к нему, прижимаясь всеми девичьими изгибами. Он ощутил ее каждой клеточкой тела. Она была такая маленькая, душистая и прохладная. Так легко будила желание, одним прикосновением рождала трепет и восторг.

Какая же она хрупкая, нежная. Такая любимая. Он не хочет с ней расставаться. Нужно ее удержать. Должен же быть какой-то выход. Генрих с сожалением оторвался от нее.

— Давай поговорим, — сказал он, усаживая Элис обратно за стол.

— Не стоит. Не хочу. Мы можем лучше провести время.

— Потом мы будем делать все, что ты захочешь. Но сначала расскажи мне кое-что.

— Хорошо, — нехотя согласилась Элис.