Лихорадка Пифона

— Почему не сказал?

— Много ты со мной разговаривал. Я ее прогнал. А ты потом меня, — резонно заметил Шкварк.

На это Фениксу возразить было нечего. Своего домового он ненавидел и с ним не общался. Когда Лиля первый раз появилась в квартире, тот ее мерзкими звуками, битой посудой и упавшей люстрой напугал до полусмерти. После этого она долго не соглашалась вновь прийти в гости. И именно для того, чтобы она изменила решение, Феникс выгнал домового, чуть его не спалив. Что ж это получается? Никто из драконов не понял сущности Лили, а этот алкоголик и раздолбай разгадал.

— Как ты понял?

— Она рыбой пахла.

— Что ты врешь! — рассердился дракон, он помнил чудный запах своей жены.

— Она на тебя голубыми глазами смотрела? — совсем не испугавшись его, спросил домовой.

— Да.

— Вот. Когда глаза у русалки голубые, это значит, морок на тебя насылает. Нужно сразу ноги в руки — и бежать. На самом деле глаза у них цвета мутной воды. Вот тогда они рыбой и пахнут, — с важным видом пояснил Шкварк.

Феникс смутно припомнил, что что-то подобное было. Несколько раз он замечал ее странный взгляд. Первый раз, когда они повстречались возле Михайловского замка. А ведь точно, он тогда почувствовал запах рыбы. Но все происходило возле воды, на набережной Мойки, поэтому не придал этому значения. Он вздохнул, встал и пошел к выходу.

— Так принимаешь меня? — вдогонку крикнул Шуруп.

Феникс махнул рукой. Потом остановился, развернулся и сказал:

— При условии, что посуду будешь мыть обычным способом.

Шуруп проводил дракона хитрой ухмылкой.

В гостиной Феникс подошел к окну. На улице было все еще темно. На набережной уже собрались машины. По мокрым тротуарам и перекресткам пробирались прохожие. Они спешили на работу и по другим делам. В эту пору им приходилось еще затемно покидать свои жилища и в таком же полумраке возвращаться домой.

Дождь поливал вовсю. Порывистый ветер выворачивал и ломал зонты.

«Для такой погоды нужен специальный гидрокостюм с фонарем на голове», — подумал Феникс. Даже ему не хотелось вылезать из теплой пещеры, утренний спортивный спринт не в счет. Благо в клинику начинающему лекарю сегодня идти не требовалось.

Феникс побродил по дому, зашел в спальню Серафима, сел на его кроватку. На подушке лежала брошенная пижамная рубашка сына. Феникс поднес ее к лицу, зажмурил глаза и вдохнул сладковатый детский запах.