Иди ты к лешему!

Пусть забирает ваш Лес то, чем наградил. Я только рада буду. Ты меня всерьез для Роговцева бережешь?

Я просто кипела, я не понимала этого!

– Ты за кого вообще, брат? Ты всерьез думаешь, что после его готовности зачать ребенка с другой женщиной…

- Я всерьез думаю, что ты взрослая и умная женщина. И если ты легла с ним в постель, то это что-то значит для тебя, Настя. И если ты его любишь, а ты его любишь (хотя я предпочел бы, чтобы ты влюбилась в кого-то из наших), то это чувство тебе дорого, как и этот человек.

Ты плачешь о нем по ночам и это факт! Как бы ни душила тебя обида – он небезразличен тебе… Я сумею отстоять тебя! И ни в коем случае не допущу принуждения! Но какого черта ты отказываешься просто выслушать его?! В общем, так, Настенька… разберемся с ним, поставим точку в этой истории и делай тогда, что хочешь. Я совсем не против Алёши Алфёрова, только «за». Но сейчас Роговцев в своем праве и просто размажет парня, если узнает о твоей измене. Это суровая реальность и думай своей головой перед тем, как рисковать жизнью хорошего человека просто из прихоти. Я все сказал. Надеюсь – ты услышала.

Я услышала. Но нравиться мне старший лейтенант Алфёров стал только больше. Днем. А когда на землю опускалась чернильная южная темнота, на память приходили большие осторожные ладони на моей спине, пробирающиеся мимо рубашки к голым лопаткам. Рваное дыхание сдерживающего себя изо всех сил мужчины и его тихий, глубокий... почти мучительный стон: - На-а-астя… То немыслимое удовольствие и ощущение полета над землей и да – настоящего счастья, которое он подарил мне той ночью… когда я в него поверила.

Я вспоминала всё это и ревела тогда, как корова. Даже иногда в голос. Юра никогда не приходил успокаивать и утешать меня, я постепенно успокаивалась сама и засыпала.

А потом брат позвал меня в штаб и показал телефонограмму из округа – запрос на посещение территории, прилегающей к границе. И основание – воссоединение семьи. Конечно, на имя Роговцева Романа Львовича. Я показала брату крайне неприличный жест и пошла на выход.

И стыдно мне не было. Это относилось не к нему.

- Настя, немедленно вернись! Ну, что ты, как ребенок, в самом деле? – злился Юра, - все равно придется поговорить, мы же обсуждали это. Ты что? Мы рядом будем, в обиду не дадим. Просто скажешь ему, чтобы уматывал и все.

- Да он сто раз подходил со мной говорить! Фишка у него такая – говорить. Было только хуже. А сейчас станет ультиматум предъявлять, а я пошлю невежливо.