Иди ты к лешему!

Они множились и множились, ясно видимые в темной воде между белыми пенными бурунами. Один круг переходил в другой, в третий… И скоро тройное кольцо огня отгородило меня от всего мира.

Черный, очевидно не выдержав давления, соскользнул в воду и его тело скрылось где-то в темноте. А я в растерянности сидела на камне, потеряв свой змеиный хвост и ошарашено наблюдая, как плавятся в огненных кольцах мои золотые волосы, светящимися нитями уносясь в темноту по течению. Вскоре сквозь затухающее пламя стал виден берег.

Юра лежал на песке, уже даже не пытаясь приподнять голову, Ярослав, стоя на коленях, поддерживал оседающего на траву Роговцева.

- Твою ж мать, Настя! - заревел брат, - ты что творишь, зараза?! Быстро на берег! Это рабство, дура, уходи оттуда! Быстро уходи. Он может быть не один. Юрка, Роговцев похоже загнулся. Да вставай ты, уже не давит!

Я сидела на камне, не особенно вникая в происходящее на берегу - душой была уже не здесь. Я уже попрощалась со всем здесь и со всеми.

Мне нужно было безопасное место. Господи, да есть ли оно для меня где-то – во всем этом мире? Зажмурилась изо всех сил и стараясь опять не сорваться в слезы вспомнила вдруг отчаянный поцелуй и крепкие руки… а еще - разумную речь уверенного и сильного мужчины. И дурь свою! И вдруг стала оседать на что-то мягкое и теплое.

Глава 22

- Твою…!

В полной темноте меня больно скрутили чьи-то сильные руки. Я дернулась и получив удар в скулу, отключилась…

- Настя, Настя, Настя, ну Настя же, бли-ин, – монотонно и тоскливо бубнило мне в ухо, - вот же гадство.

Настенька, приходи в себя, солнышко. Я же спросонку, твою ж… Ну, не сотрясение же у тебя? Ну что за непруха-то, а? Я же легонько, вполсилы.

- Скотина, – проныла я. Конечно, сотрясение. От чего еще теряют сознание? Вот это безопасное место! Вот это да! И я же просто уже потеряла счет этим обморокам - коротким и длительным, происходящим по разным причинам, но с завидным постоянством. Каждое мое приключение сопровождалось потерей сознания.

Так, чего доброго, это станет для меня привычкой, нормальным себе явлением.

- Я хуже, гораздо хуже, - обрадовался драчун, - сильно болит? Извини ради Бога. Я устал сегодня, как не знаю кто! Вырубился еще засветло. А ты свалилась мокрая вся, холодная, как лягуха. Я испугался, спросонку-то… вот и дернулся. Первый сон, он самый крепкий. Ты не притворяйся, для тебя даже самое сильное сотрясение – фигня, Настя.