Иди ты к лешему!

С такими длинными мне не справиться, да и не нужно их столько - половину потом обрежу. Забрала наскоро в косу и побежала на кухню. Выложив блины на жаропрочное блюдо, отправила его в микроволновку. А потом собирала на стол все, что было съестного в холодильнике, тонко резала сало и хлеб.

На мой живот легли теплые руки, на плечо – подбородок. Руки ласково огладили живот.

- Точно нечем шантажировать?

- Точно, – ответила виновато, – ребята, готово! Подтягивайтесь!

Когда мужики немного насытились, я рискнула спросить:

- А что с тем диверсантом? Поймали его?

- А что его ловить? Сам выполз на берег.

- И что вы с ним сделали?

- Объяснили, что девушка замужем и отпустили.

Я оглядела всех с сомнением: - Да ладно! Просто так вот взяли и отпустили?

- Его Роман так придавил, что понятно было, кто муж. И потом, кто-то же должен объяснить остальным? Передать, чтобы больше не лезли?

- А они и правда могли сделать меня королевой?

Мужики переглянулись, и Роман неохотно подтвердил: - Могли.

И сделали бы. Но ты ничего не знаешь о том, как можно манипулировать неискушенным, неопытным человеком. Ты была бы марионеткой, тебя использовали бы, а ты бы и не догадывалась. Потом нашлись бы рычаги прямого давления. Это добровольное рабство, Настя.

- Что делать с Настей? – спросил вдруг Юра.

- А что со мной делать? – удивилась я.

- Что с ней творится, Роман? Откуда этот хвост, волосы? Твои могут помочь, объяснить что-то и подстраховать при случае?

- Сейчас – нет.

Я ушел… ушел совсем, сейчас сам по себе. Законы и правда нужно менять. С отцом тоже… за тот обман. Если бы она была человеком на тот момент – погибла бы. Он шел на это сознательно. Так что теперь нужно начинать с нуля и вся надежда на то золото. Но без связей, без денег, без положения… чтобы что-то сделать? Это годы… - в его голосе звучала горечь, в несчастном единственном глазу жила печаль.

На душе потеплело, и я осторожно спросила: - Ты правда не воспринимаешь меня, как инструмент для достижения цели?

Роман непонимающе смотрел на меня.

Я заерзала, подвинула стул ближе и прислонилась к нему. Его руки сразу сграбастали и прижали меня к себе.

- Ты правда забыл, что у тебя есть я? Твои по стойке «смирно» станут, только я хвост покажу.

В груди появилось какое-то непонятное, но неприятное ощущение. Меня передернуло. Помолчав, я продолжила:

- Нет… извини, только защищаясь или защищая семью. Это тяжело… морально тяжело.