Иди ты к лешему!

Услышав мои шаги, оба обернулись и посмотрели на меня. Смотрели молча и в упор все то время пока я поднималась к ним по лестнице. Львович - с откровенной неприязнью, а второй с веселым недоверием, распахнув глаза и медленно разводя руки в удивленном жесте. Потом взглянул изумленно на Львовича и выдохнул:

- Это же… лесавка? Я чувствую… Детка, где ты была до сих пор? Иди к папочке, – шагнул он ко мне, заставив замереть и сделать шаг назад по ступеням. Холодный голос Львовича мог заморозить:

- Вы к кому?

Смотрел так же неприязненно, как и тогда на банкете.

Но в то же время рассматривал, пройдясь взглядом по лицу, груди, ногам. Пренебрежительно смотрел, неприятно. И не то, чтобы это обидело, но заставило вскинуть голову и показать воспитание, которое у него отсутствовало:

- Здравствуйте, Роман Львович. Мне передали, что я должна подойти сегодня к десяти к вам на собеседование. Это по поводу должности в отделе кредитования юр.лиц. Там, кажется, образовалась вакансия?

- Вы не прошли собеседование.

- Как скажете, Роман Львович. Благодарю вас за сэкономленное мне время. Разрешите идти?

- Идите.

- До свидания. Всего вам доброго.

Я с облегчением выдохнула и поспешила по лестнице на выход. Вдогонку услышала предназначенное уже не мне:

- Ты что – мимо? Серьезно? С ума сошел? Тогда мне - зеленый свет. Я правильно понял?

Ответа я уже не услышала. В голове молотком стучало одно слово – лесавка, сказанное тем рыжим. Когда мы искали сведения о леших, где-то в тексте мелькнуло это слово – кажется, по-белорусски оно означало подругу или жену лешего.

А может – дочку. Они точно что-то знали обо мне. А узнать могли по внешности. Мне в голову не пришло прятать глаза и волосы. Слишком далекими казались мне персонажи того действа, слишком ненастоящими, почти сказочными, иномирными. И все, что потом происходило со мной, тоже было из разряда – проснусь, и все будет, как раньше. Я до конца так и не поверила в то, что это было на самом деле. Помнила, видела последствия, но не осознавала себя в этой истории. И вдруг рядом оказались люди, что-то знающие об этом и обо мне тоже. Здесь, в наше время и в нашем мире. Привычном, обыкновенном. Почему они знают, кто они?

На собеседование обычно уходило от получаса до полутора часов. Плавали – знаем. Начальство могло устроить тестирование или дать для изучения договор или любой другой документ, заведомо содержащий ошибку, которую необходимо было обнаружить. Я уже проходила такое, слышала от других.