Иди ты к лешему!

Он осмотрел пустое пространство, скупо заполненное сумками с одеждой, и одеялом с подушкой на полу. Поднял глаза на меня: - Рассказывай.

- О чем? – скучающе поинтересовалась я.

- В тебе кровь. Как так получилось?

Я молчала… а что тут скажешь? Пусть научится правильно формулировать вопросы, тогда и отвечу. Может быть.

- Настя, как случилось, что ты стала лешинкой? Кто поделился, как ты согласилась, как такое вообще стало возможно? - настаивал он.

Я опять молчала. Кто он такой, чтобы я рассказывала о том, о чем страшно лишний раз вспоминать?

- Если это так, а, судя по твоему поведению, так оно и есть, то ты ничего не знаешь о себе.

Тебе ведь не рассказали ничего, ты отвечала мне наугад, правда? Что-то случилось, неожиданное и страшное, да? Иначе не оставили бы свою дочь вот так - без помощи и защиты. У них обычно большие семьи - сыновья, конечно. Лесавка – редкость, это бесценный подарок леса, если он всем доволен. Их хранят и оберегают, как величайшую ценность. Но с тобой всё не так. Я уже понял, что сговора с моим отцом не было. Так что произошло, Настя?

- Пока не появился ты, мне не нужна была ни защита, ни помощь. И рассказывать я ничего не обязана, раз уж мы вместе выяснили, что на твою свободу я не посягаю. Я написала еще одно заявление, отработаю положенные две недели и уеду, мозолить глаза не буду. Твой отец знать не будет, куда я делась. Все прояснили? Тогда давай… иди отсюда. А то точно вызову полицию. Тебе здесь нечего делать, тебе здесь не рады.

Уходи, Львович, чеши лесом.

Я приглашающе открыла дверь, первой пройдя в гостиную. Он вышел следом.

- Не увольняйся. Работай спокойно. Никто тебя не побеспокоит. И с отцом я поговорю, – мужчина старался говорить спокойно, не обращая внимания на откровенное хамство с моей стороны. Почему-то стало стыдно. Хотя мы оба в разное время позволили себе этот тон.

- А Стас? - уточнила я, - он тоже розы присылал, поскольку получил зеленый свет.

- Ничего он не получал, - вскинулся Львович, - с ним тоже поговорю.

- Тогда может, скажешь, что за ажиотаж и зачем я вам вдруг понадобилась? – почти мирно уже интересовалась я.

- Откровенность за откровенность, Настя, - кривовато улыбался он, - я должен знать о тебе все, чтобы рассказывать такие вещи. А ты, не зная всей предыстории, можешь сделать неправильные выводы.

- Ну… в таком случае, я ничего знать не хочу. Спасибо за понимание. В свою очередь, я не держу на вас зла, Роман Львович.