Иди ты к лешему!

Просто мне очень хорошо и тепло с тобой – легенды не врут. Отпускать из рук не хочется и хочется целовать. Лоб… висок… волосы… нос…щечку…

Легкие, едва слышные, как ветерок, касания прошлись по моему лицу.

- Эй! Прекрати приставать! Маманя ждет их… - раздалось сердито со стороны дома. Я дернулась в руках Святослава. Он крепче обхватил меня двумя руками и запричитал:

- Ой, пристает, спасу нет от нее, приставучей. Ты чего хотел, Яро… на землю!!!

Толчок, и дальше время течет иначе: я падаю в снег, одновременно наблюдая, как валится на снег брат, в падении переворачиваясь на спину.

Святослав неловко валится поперек меня и тянется рукой куда-то к своей обуви. Потом больной рывок, выстрел! За братом, метрах в двадцати, стоя у поворота к дому, незнакомый человек пытается достать из-за спины что-то и падает, так и не достав. Лук, большой, спортивный, как по телевизору, валится из его рук в снег. Ярослав за это время успевает только приподняться и достать нож из ножен. А я просто смотрю, замерев от неожиданности и чувствуя даже не панику, а только неудобство от того, что мне на живот давит грудь Святослава.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то брату, но его слова заглушает рев. Тот самый страшный рев, что и тогда. Я крепко зажмуриваю глаза, откидываюсь головой на снег и больше не двигаюсь. Все равно это не имеет смысла – буду только мешать. И мне страшно. И лучше не видеть кто там, я же понимаю, что будет только страшнее. Груз на моем животе не исчезает – Ярослав просто не успевает встать, и опять звучат выстрелы – один, второй, третий! Они отдаются больными толчками в тело.

Рев переходит в визг и быстро нарастает - ближе, ближе… От дома тоже раздается выстрел, только гораздо громче, чем из пистолета. Рев смолкает разом…

Я открываю глаза, и Святослав, наконец, поднимается с моего живота и встает. Смотрим все туда, где на крыльце стоит Мышка с ружьем в руках, и лежат на снегу два тела. Оба мужчины, один в одежде, а другой – совсем голый. Ярослав так и не успел встать со снега, но он шевелится, он жив.

Прошла от силы минута, а то и меньше.

- Настенька, я тебя не раздавил, милая? – как-то вкрадчиво говорит мой спаситель и подает мне руку. Поднимает, и рывком привлекая к себе, крепко целует в губы. Отрывается резко и крепко прижимает к себе, жестко, а потому немного неприятно гладя меня по голове. Его рука дрожит, он весь напряжен, как струна.

- Слав, спокойно… все уже, все, – обнимаю я его в ответ, подняв руки на его спину.