Иди ты к лешему!

Мы поели грибного супа, гречневой каши с тушенкой, привезенной братьями, квашеной капусты. Странно, что аппетит нам не смогли испортить. А потом я всполошилась:

- А в окно не могут выстрелить?

- Нет, в окно не могут, не бойся. Опасна только дверь, ее не запечатать совсем, ходим же постоянно, – успокоил меня брат.

Потом спросил: - Ты как, не ушиблась?

- Если бы некоторые еще не танцевали у меня на животе…

- В следующий раз лягу удобнее, Настенька, – ласково пообещал Святослав, - целиться было паршиво на весу, практически – на одной руке.

Не успел даже сдвинуться. Хорошо хоть перчатку снял перед этим. А то и не знаю… Ты смотрел – сколько попал?

- Я видел все попадания в процессе, Слав. Три твоих. Один, в лучника – наповал. А этого маманя остановила. Оборотень же. У меня пули заговоренные. Сам набивал патроны, тройной заряд «Сунара», пулю не завальцовывал, обжал только. Полева, шестая, что с тупым носиком. Там такой останавливающий момент на малом расстоянии… Маманя, как плечо?

- Не выбило же? Болит, синяк будет.

Славик, а у тебя простые пули?

- Кто ж знал-то? Первый раз такое. Хорошо, хоть привычка со службы еще – оружие в пим совать, чтобы смазка не загустела. Вот и пихнул… на автомате. Не делай тройной, разорвет ствол когда-нибудь или заклинит при отдаче. Ты не тяни, рассказывай.

- А что тянуть? Все дело в прииске. Батя набрел. Богатейшее место, жила в глубину. Размыло ручьем. Самородки даже, покажу потом – дома спрятано. Состав сильно отличается. Наши тут все в приёмке прикормленные, скорее всего - среагировала Москва.

Не получилось запутать, раньше смешивали, доли выверяли. Не прошло. Бате предложили указать место…

Настя, для тебя говорю – золота не жаль, нам много не нужно, мы в другом месте возьмем, хозяевам лес покажет. Так разроют же все на многие километры, дороги протянут, город выстроят. Снесут все живое, добираясь до золота. Нагадят в лесах, которые уцелеют, пакетами завалят, бутылками пластиковыми, свалками строительными отравят. Первый раз, что ли? Не простит Лес, проклянет весь род наш.

Ты знаешь, что за Хребтом нет лесовиков? В глухих лесах Архангельской области, восточнее – там живет мужик. Туда просто еще не добрались с трелевочниками. А еще алмазы эти их северные… Вытеснят… вопрос времени. Еще на Рдейских болотах сидел род, только слабый, потому что места гиблые. А так там нет наших. И лесов нет диких, живых, так – остатки. Изувеченные, искромсанные, загаженные.

Вот батя и тянул, выкручивался. Я думаю – ждал он их.