Отверженный IV: Эскалация

Клим остановился, и я почувствовал, как его страх усилился.

— Куда собрался?

— Посуду хочу отнести.

— Ты ничего не съел.

— Я не хочу. Я мало ем.

— Садись.

Клим остался стоять.

— Садись, говорю!

Бывший орк сел и испуганно на меня посмотрел. Он и так был щуплым и невысоким, и оттого постоянно выглядел каким-то несчастным, а теперь на него и вовсе без слёз было не посмотреть.

— Ты чего меня боишься? — спросил я. — Я ведь тебе никогда ничего плохого не делал.

— Я не боюсь тебя, — ответил Клим, и я почувствовал в его словах искренность, и это окончательно поставило меня в тупик.

Клим не врал. Но от него исходил очень сильный испуг.

— Почему ты тогда от страха трясёшься? — поинтересовался я.

Ответа на свой вопрос я не получил, а Клим спросил совсем уж несчастным голосом:

— Можно я пойду?

— Нет. Нельзя. Давай рассказывай!

— Что рассказывать?

— Всё! И по порядку!

Парнишка понял, что я от него не отстану, осторожно огляделся по сторонам, невероятно тяжело вздохнул и пробубнил:

— Троекуров запретил с тобой общаться.

— Тебе?

— Всем.

— Как интересно. А по какой причине?

— Просто запретил.

— Удивительно, конечно, но, по крайней мере, теперь хоть что-то стало понятно.

— Можно я всё же пойду? — жалобно простонал Клим. — Ты извини, просто мне не нужны проблемы. В прошлом году мы хоть с Ильёй вместе держались, а сейчас я один. Родион только после Нового года от меня немного отстал. А весь первый семестр совсем житья не было.

— А за что он тебя невзлюбил?

— Он всех, кто с отбраковки приехал в Кутузовку, не любит.

— И я так понимаю, он в группе у нас главный?

— Он и Корецкая.

— Ну это логично. У самого крутого парня — самая красивая девушка. И думаю, у неё особо не было выбора.

— Рома, можно я пойду? Ты прости, но мне действительно не нужны проблемы. Если хочешь, давай после занятий встретимся, я тебе расскажу всё, что хочешь. Но можно я сейчас уйду? Родион уже несколько раз на нас посмотрел.

Мне стало жаль этого тщедушного испуганного парня. Один в чужом городе, без родных и друзей, да ещё и подвергается третированию со стороны зажравшегося аристократского сынка.

— Сядь! И ешь! — сказал я. — А Троекурова не бойся.

— Тебе легко говорить, тебя он не тронет.

— И тебя не тронет. Ты теперь под моей защитой. Если кто-то что-то будет тебе предъявлять, неважно кто, Троекуров или кто-то другой, просто посылай.

— Куда посылать? К тебе? — растерянно спросил Клим.

Я рассмеялся.

— На фиг посылай. Но можешь и ко мне, а я уже дальше пошлю.