Чёрным золотом. Пробуждение

Маккой встал позади, а через десять минут, когда на него окончательно перестали обращать внимание, незаметно выскользнул из зала через ближайшую дверь. Теперь у него был как минимум час.

И что же ему теперь оставалось? Прима от него всё равно избавится, не руками Александра, так чьими-нибудь другими. И даже если первый вариант для неё предпочтительнее, это в любом случае не было проблемой.

Так что же теперь делать?!

Путь к его комнате пролегал мимо кабинета самой Примы. Дверь в прихожую, в которой обычно сидела любительница плотно покушать Белла, была приоткрыта.

И в щель было прекрасно видно, что помещение пусто. Тут Малькольма осенило: если Прима хотела его смерти, с какой стати ему ей это прощать?

Крадущейся походкой, так смешно смотревшейся у всех крылатых, Маккой пробрался в кабинет своего непосредственного начальника. Он много раз бывал здесь, поэтому прекрасно помнил расположение всех предметов, но что ему искать? Так и не имея конкретной цели, серафим торопливо перебрал все бумаги, в поисках такого неопределённого компромата.

Прима была аккуратной и осторожной, по крайне мере, компрометирующие документы в ящиках своего стола она не хранила. Однако тщательный осмотр всех шкафов показал, что не настолько уж она и осторожна...

Сейф, установленный за одной из дверц, не имел никакой ловушки на случай, если его захотят взломать крылатые. А ведь она – предводитель! Кому как не ей было знать всех своих подчинённых? Но и на это нашлось оправдание – все серафимы, за исключением некоторых особо глупых особей, были крайне преданны своему командиру.

Опасаться их было бы немного параноидально... Малькольм легко взломал сейф и выгреб оттуда все документы разом. Сегодня ему везло... Первая же открытая папка содержала в себе десятки кратких досье на различных людей, а внизу, под краткой информацией, красовалась печать с изображением черепа. Малькольм хоть и не до конца осознавал, что это значит, всё-ж понимал необычайную важность этого документа.

Это уже был компромат на Приму.

В следующей папке оказались личные документы Звая, подписанные, как понял Маккой, его настоящим именем – Жан Юбер-Клюзи.

А сразу за ними лежало письмо, адресованное ему.

Жан.

Я знаю, как мысли обо мне не дают тебе покоя. Твоя неконтролируемая одержимость мной чуть не погубила нас в прошлый раз. Но! С тех пор я стала гораздо умнее, осторожнее и сильнее. Скоро, мой любимый брат, я приду за тобой, и вместе мы забудем о годах разлуки, что выпали нам, ведомым тяжкой судьбой.