Чёрным золотом. Пробуждение

Подозрительный садовник тоже был там. Задрав рубашку, он рассматривал свой торс. Едва заметив движение в стороне, он резко прикрылся. Посмотрел в том направлении. При виде серафимы, в его глазах появился ужас.

— Что вам надо?

— И даже не поздороваешься?

— Нет.

— Грубиян.

Подхватив корзины с яблоками, он отправился прочь.

Анна всё никак не могла понять, что же с ним происходило. Она даже осмотрела его комнату в поисках тайных ходов, по которым он мог незаметно для серафимы отправляться по своим делам, но такого не обнаружила.

Что же с ним было не так?

Столовая приюта располагалась в отдельном здании, там же находился и медицинский кабинет. Как и полагалось, это помещение Анна тоже проверила. И чтобы иметь полную картину, повторная проверка была необходима. Лекарства тоже были проинспектированы.

— Часто у вас дети болеют?

Пожилая медсестра недоумённо смотрела на серафиму:

— Нет.

— А травмируются?

— Это же дети. Они частенько влазят куда-то и, да, получают ушибы да ссадины. Но за последние пару месяцев ничего серьёзного не было.

— А животы болят часто?

— Нет.

— Тогда куда делось столько обезболивающих за пару дней?

Медсестра округлила глаза:

— Вы проверяли лекарства?

— Не уходите от ответа.

— Хм... Вы знаете, наш садовник недавно повредил руку. Приходит каждый день, говорит сильно болит. Мальчик много работает, так что ничего удивительного в этом нет.

Анна вспомнила их недавнюю встречу, но не заметила, чтобы тот испытывал какие-то неудобства. Ложь была очевидна. Но зачем ему было столько обезболивающих? Проверив все его вещи, все маршруты, серафима пришла к выводу: что-то с самим садовником было не так.

«Может, он наркоман?»

Тогда слухи о том, что кто-то издевался над детьми, могли оказаться правдой, ведь наркоманы непредсказуемы. Но увиденное ею никак даже не намекало на возможность этого. Более того, он производил хорошее впечатление. Если бы не его подозрительное поведение...

Однако ничего доказать она не могла. У неё даже зацепок никаких не было.

Решив не сеять смуту в приюте, серафима кивнула.

— Ясно. Простите за беспокойство.

— Да что вы! Приятно видеть, что Прима так заботится о детях.

— Всего доброго.

Серафима покинула медицинский кабинет. В том, что над детьми не издевались, сомнений у неё не было. Однако садовник... Но она решила, что если к концу её пребывания здесь он ничем не скомпрометирует себя, она спишет всё на свою мнительность.

Её срок подходил к концу.

Слухи так и остались слухами.