Чёрным золотом. Пробуждение

— Что ж, в таком случае ты знаешь, к чему я веду разговор.

И на её лице появилась неприятная ухмылка...

* * *

Родители Александра и Малькольма – отец и мачеха – наконец вернулись из Франции. То были долгие и нудные деловые переговоры, так что они испытывали облегчение, стоя на пороге родного дома. В руке Фелиции позвякивали ключи, в другой она держала бутылку «Шардоне» семьдесят шестого года — её любимое... Она потянулась к замочной скважине, но ключи ей не понадобились, дверь была приоткрыта. Странно... Александр, вроде, должен был быть на лекциях.

.. Грабители? Помилуйте! Какие грабители могли быть в Кембридже?! Тем более на Ланкастер стрит, где каждый сосед от нечего делать наблюдал за тем, как растёт твоя лужайка и вовремя ли ты её косишь... Поэтому в первую очередь Фелиция подумала, что Александр прогуливал. Она решительно открыла дверь, наконец у неё появился шанс хоть как-то отомстить ему за наглость.

С тех пор как он получил свой шрам (сколько ему тогда было? Пятнадцать?), он проявлял просто небывалое высокомерие по отношению к ней.

Да, она приложила руку к стремлению Малькольма обойти Алексанра не самым честным путём, но невозможность ответить сопливому мальчишке – он умел припечатать словом – бесила гораздо больше, чем его иллюзорная правота.

Открывшаяся ей весьма живописная картина заставила забыть о планах мести. Оторопев, оба законных владельца дома уставились на хаос вселенских масштабов в пределах их прихожей и гостиной.

В оглушающей тишине потрясения звоном разбитого стекла бутылка «Шардоне» попрощалась со своей поклонницей.

Со второго этажа доносились звуки поспешных сборов. Ещё через мгновение с небольшого внутреннего балкона, открывавшего чудесный вид сверху на гостиную, была скинута средних размеров спортивная сумка.

— Александр! – но гневный выкрик Фелиции остался без внимания.

— Александр! – это уже был его отец.

Его голос гулким эхом разнёсся по дому. Баритон отца всегда можно было услышать в любой комнате дома, как ему это удавалось, никто не имел ни малейшего представления.

— Чего вам?

— Ты за коим чёртом устроил здесь такой беспорядок?!

— Это не я, это Малькольм, – прозвучало так, будто ему уже надоел этот разговор: раздражённо и немного устало.

— Не смей валить вину на брата, ты ведь знаешь, он уже несколько дней, как в Ватикане!

— Миссис Хью, а кто вам сказал, что данный беспорядок имеет более позднее происхождение?

Он начал спускаться по лестнице, всё ещё невидимый для родителей.