Чёрным золотом. Пробуждение

Спустя полчаса, когда ему надоело, и он мрачно замолчал, в тайне желая кого-нибудь убить, в помещении появилось новое действующее лицо. На удивление всех присутствующих, в КПЗ вошёл серафим.

— Люций? — Звай решил состроить безразличную мину, но голос выдал его облегчение.

— Прима весьма тобой недовольна,— вместо приветствия заявил вошедший.

Всю радость из Звая вымыло, как песок вымывало из скал волной прибоя.

— Пошли уже, — мрачно бросил он, кровожадно посмотрев в сторону сокамерников.

Стоило ли упоминать, что они несказанно обрадовались его уходу?

Глава 12

Ватикан 07:45

— Звай, ты ставишь мою репутацию под удар, — Прима говорила спокойно, но это было только началом шторма.

— Но, госпожа, там появился Маркус со своей псиной, что я мог сделать?

— Я, что ли, должна за тебя всё делать?! — недолго она удерживала спокойный тон... — Ты провалил второе задание, Звай! Зачем ты мне вообще тогда нужен?!

— Но, госп...

— Так тяжело было сразу пристрелить эту дрянь?!

— Но я...

— Ты хоть понимаешь, чем это теперь нам грозит?!

Оправдаться Зваю сегодня точно не светило.

— Но се...

— Заткнись!!! Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь слышал, как ты тут оправдываешься!

Мужчина виновато опустил голову и уставился в пол. Женщина, в которую он был влюблён, прихоти которой исполнял с рвением помешанного, сейчас готова была его убить. Он хотел коснуться её, упасть на колени и целовать ей ноги, слёзно вымаливая прощения. Впервые он так сильно огорчил её, вот и решил, что если не будет прощён, то пустит себе пулю в голову.

Прима очень не любила проигрывать, а особенно её злило, когда кто-нибудь или что-нибудь, способное пошатнуть её нынешний статус, уходило из рук. А когда это ещё и издевалось и оскорбляло её, как Александр...

Звай понуро стоял и слушал проникновенную речь о своём идиотизме и явном божественном промахе, раз тот позволил ему дожить до двадцати семи лет. И сам уже верил в свою никчёмность.

Прима умела убеждать...

* * *

— Что ты сделала с моей футболкой?

Но потом на моём лице появилась искренняя улыбка.

— Чего смеёшься? — Стася была увлечена работой, поэтому поглядывала на меня лишь время от времени.

— Зак проснётся, убьёт тебя, — моя улыбка стала ещё шире.

— Почему?

— Футболка-то его.

Наблюдать за тем, как она впала в ступор, было великим удовольствием. Секунд пять её лицо было каменной маской, а потом она стала заливаться краской.