Принцессы возвращаются домой

– Но ты же выдумала этот трансформатор реальностей, через который мы в очередной раз поменяли принцесс!

– «Значит, он уже где-то существовал. Я его описала лишь после того, как тебе позвонила Ляля и сказала, что нашла в пеньюаре эту штуковину».

– А милицейские злоключения мага Аскания?

– «Чистейшей воды реализм! Тут не нужно богатой фантазии. Правда, что теперь происходит с Асканием, я не знаю – может быть, его выпустили, может, дали срок, может, отправили в Кащенко, может, завербовали в спецслужбы»…

– А вернуться в Мидонию он, случайно не мог?

– «Разве только если бы вновь попал в свой фургон? Или заполучил аппарат, который сейчас у Ляли?»…

– Но ты бы – что предпочла? – продолжал пытать её Родион.

– «Не имеет значения, – назидательно проговорила Наташа. – Совершается только истинное. Потому что реальности нужно созреть. Словно капле воды – понимаешь? Когда одна из возможностей перевесит и втянет в себя все другие, тогда происходит Событие».

– «В философии это, кажется, называется детерминизмом?» – вклинилась в разговор Аэлита Касимовна.

– «Называется. Только это – немного не то», – возразила Наташа. – «Здесь всё тоньше и гораздо сложнее. Боюсь, что я тоже – совсем не создатель, а только участник игры. В правилах которой разбираюсь не более вашего».

– Почему?

– «Потому что вы – главные действующие лица, а я – вспомогательное».

– Смотря как поглядеть!

– «По любому. Я могу лишь описывать и анализировать некую данность. А вы вправе действовать».

– Хорошо. Будем думать своими мозгами, – обещал чуть рассерженный Родион.

– «Только, миленькие, извещайте нас, что к чему, – поспешила вставить Аэлита Касимовна. – А не то мы все тут запутаемся так, что после никаких концов не найдём!»

Разговор пришлось быстро свернуть, поскольку в двери повернулся ключ, и в квартиру вошла нагруженная пакетами из супермаркета Катерина Витальна.

«Кулебяка горит!» – закричала она из прихожей. – «Ляля, Родя, ну что ж вы такие растяпы! Быстро выньте – вдруг её ещё можно спасти!».

82.

Не обнаружив в фургоне ничего, кроме некоторого беспорядка, стойкого запаха псины, протухших куриных объедков и нескольких старых кривых зеркал (одно, правда, было мутное и не столько искажало, сколько размывало отражение), Николай Евгеньевич Лапушкин возвратился в милицию и приступил к осмотру вещей, изъятых у бедолаги Гроссмагуса. Отвезли его в психбольницу, одетым лишь в смирительную рубашку и кляп.