Спасение сына великана

Выбирали тех, у кого он вырастал прямо на глазах. У меня опух, покраснел, почернел и отвалился.

Гном стянул кожаную перчатку с левой руки и показал свежую культю безымянного пальца.

— Ничего себе, — сказал Пуркоп.

— Сколько гномов отобрали? — поинтересовался шаман.

— Ровно сто.

В это время Гурий наконец выбрался на открытое пространство, где смог расправить крылья, и собирался взлететь, но сделать это стражнику не позволили. Гот Кривой подбежал к слепому дракону и с богатырской силой воткнул ему в грудь копье.

Гурий взмахнул крыльями, через пелену отрастающих глаз удивленно посмотрел на тетрагнома и рухнул на землю. Из пасти дракона вырвался не огонь, а клубы розового дыма, струйки крови потекли из носа. Гурий приподнял голову и пробулькал розовой пеной:

— Сдохните.

Подбежал тетрагном Гут Лютый и рубанул мечом по шее дракона. Гурий мотнул головой, собрал последние силы, приподнялся и выплюнул на тетрагнома смесь огня и крови. Гигант отскочил, но остался невредим. Из-за скалы выбежал сухопарый мужчина с горбатым носом и зычно крикнул:

— С плеча руби.

Резко. Вот так.

Он блеснул в воздухе своей кавказской сабелькой. Гут Лютый кивнул и несколькими ударами меча отрубил дракону голову.

— Убил! — проорал он.

Тетрагном победоносно поднял над собой окровавленный меч, вызвав ликование у выползающих из всех щелей гномов. Драконья голова несколько раз подпрыгнула и докатилась до камней, где прятался Туп Смельчак.

— Одним меньше. Это было просто! — радостно воскликнул вояка.

Из Гномьей горы вышел тощий, очень сутулый господин с выпуклыми блестящими глазами, один из которых часто мигал и дергался вместе с щекой и углом широкого рта. Прыгающей, дискордантной походкой, потряхивая копной спутанных рыжих волос, незнакомец направился к убитому дракону. Там он высоким картавым голосом отдал несколько приказаний, которые беспрекословно были исполнены. Тетрагномы вырвали у дракона сердце, отрезали кусок языка, отковыряли дюжину чешуек.

— Это ваш колдун? — спросил шаман.

— Да, — ответил Туп Смельчак.

— Слишком юн, — заметил шаман.

— Какой есть. Колдунов нынче не сыщешь. Все извелись. Он из Поганой пустоши. Зовут Психей. Это он приготовил боевой растительный сироп. Его мать — колдунья Горгонелла.

— Потомственный, значит. Ну-ну… — усмехнулся шаман.

— Ты чего? — спросил Пуркоп.

— Да так. В нашем деле без опыта нельзя. Иначе пальцы чернеют и отваливаются.

Тем временем колдун и два тетрагнома закончили мародерничать.