Спасение сына великана

Ударная волна отбросила их тела к дальней стене двора-колодца. Послышался хруст костей. Остальные были раскиданы по сторонам. Жутяша присела у неподвижного Максима, заплакала и позвонила Фениксу.

*****

Часть V. Глава 35. Озоберг

Озоберг поставил голые ноги с подвернутыми до колен штанинами в кособокую глиняную чашу, заполненную мутной желтой жидкостью. Боль стала уходить, словно ее высасывали из стоп. Дракон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Эта хворь преследовала Озоберга с того дня, когда его ноги оказались в ядовитом бассейне.

Сильная щелочь растворила подошвы ботинок и сожрала кожу и мышцы стоп, как и хвост одного из монгольских драконов. Ноги быстро восстановились, но в них поселилась постоянная ломота, которая мешала ходить, мучила по ночам. Озоберг перепробовал различные мази и заговоры. Ничего не помогало. Собственное бессилие угнетало его больше, чем эта странная для дракона болезнь.

Монголка, узнав о страданиях Озоберга, сама слепила чашу из крымской кембрийской глины, обожгла ее в ольховых ветках, сварила зелье из тридцати трех видов трав и теперь лечила дракона чудодейственными ванночками.

Сегодня боль ушла совершенно. «Как хорошо», — подумал Озоберг. Он блаженно вытянулся в кресле. Только после полного избавления от мучений он понял, насколько те были сильны.

— Откуда у тебя этот рецепт?

Монголка неподвижно сидела на корточках возле кресла. Ее лицо, словно вылепленное из воска, не имело ни морщин, ни эмоций. На плоской груди женщины лежали две толстые косы, передернутые красными шнурками.

— От мамы, — через некоторое время отозвалась монголка.

— Ты говорила, что не помнишь свою мать, — удивился дракон.

— Не помню.

— Как же так, мать не помнишь, а рецепт помнишь?

Озоберг открыл глаза и вопросительно взглянул на монголку. Она молча взяла чайник и стала тонкой струйкой подливать горячую воду в чашу. Озоберг вздохнул и махнул на нее рукой. Он давно понял, что мозг у Жабаки развит плохо, логика у нее напрочь отсутствует, на вопросы она отвечает невпопад и часто противоречит сама себе.

В голове у нее временами образовывалось некое круговое движение мыслей, встроиться и разорвать которое казалось практически невозможным. Но дракону было скучно, поэтому он продолжил спрашивать:

— Раз вспомнила рецепт, может, и о матери что-нибудь расскажешь?

— Она японская великанша. Родилась из ядовитой пены Японского моря, — неожиданно ответила женщина.

— Любопытно, — с интересом взглянул на нее дракон. — Иностранка.