Спасение сына великана

Его зрачки расширились и перекрасили рыжие глаза в черные.

— После этого Миранду избрали королевой, — догадался Колбаса.

— Да. Большинство вампиров — архаичные создания. Среди них очень много тех, кто привык к монархии, — пояснил Галактион. — Миранда самая красивая, самая… — осекся он и надолго замер в оцепенении.

Небо побледнело перед рассветом. Снежный человек понял, что ужасно устал, и пошел к себе прикорнуть часок.

Ранним утром Злата застала Мормолика в гостиной. Вампир сидел за столом и листал толстую книгу.

— Из-за Жутяши расстроился? — спросила у него Злата.

— Скажи, ты хорошо видишь своим лунным глазом? — не отвечая на вопрос, задал свой вампир.

— Нормально, — удивленно ответила Злата.

— Меня видишь? Прочитать сможешь? — резко спросил вампир, захлопывая книгу и передавая ее девушке.

— Все я вижу. В черно-белом свете, вернее, в черно-желтом, — не понимая агрессии вампира, ответила девушка. — Фантастический Петербург, — прочитала она название книги.

— Галактион сказал, что Петербург скоро погибнет. Там Жутяша. Я хотел добраться к ней, помочь, и вообще… Но Миранда приказала лететь с ней в Венгрию. Будет большой сбор из-за твоих глаз. Ты ведь можешь подождать?

— Гибель Петербурга, — удивилась Злата. — Откуда он это взял?

— По звездам вычислил. Сказал, что никаких сомнений.

— Этого не может быть. Что может угрожать большому городу? Там нет вулканов, океана, тектонических разломов.

— В этой книге написано, что городу давно предсказана гибель, — перебил ее Мормолик. — Вот, почитай.

Вампир открыл нужную страницу.

— Инкеримаанская заповедь, — прочитала вслух Злата, а затем продолжила про себя: «Однажды на болотах вырастет великий город. Город этот будет проклят, и его начнут преследовать три терзающих беды: злая вода, злой огонь и голод. В канун каждого бедствия на небе будет появляться Красная луна».

— Читай, читай, там и другие предсказания.

Злата пробежала глазами:

«Петербургу быть пусту…»

«У Троицкой пристани, неподалеку от крепости, стояла древняя ольха. Чухны, жившие здесь еще до основания Петербурга, ночью в рождественский сочельник увидели зарево над деревом от множества восковых свеч, на нем зажженных. Привязав топор на жердь, они стали рубить сук, думая, что свечи спадут с него.