Спасение сына великана

— Не беспокойся, мы Злату с Мирандой хотим проведать, — ответил Вагус.

— Конечно, проходите. Я Галактиону много раз говорил, что нужно за тобой послать. Он отмахивается и плачет.

— Плохо?

— Сам увидишь, — вздохнул снежный человек.

В доме было пусто, холодно и очень тихо. Все еще спали. Колбаса набросал дров в потухший камин, поджег стружку. Темная гостиная осветилась языками пламени. Кругом царил идеальный порядок, словно здесь никто не жил: глянцевая чистота стола, диваны в чехлах, нигде нет брошенной книги, одежды, забытой чашки.

Колбаса повел гостей по лестнице наверх. Медленно приоткрыл вторую дверь в коридоре, засунул в проем голову, осторожно ступая, зашел в комнату. Лекарь с девушкой вошли за ним. На столе горела ночная лампа, освещая бледным светом широкую кровать и высокое мягкое кресло со спящим в нем Галактионом. Рядом с ним, обхватив волосатым хоботом ноги звездочета, посапывал мамонтенок Боня. Он вздрогнул, пошевелил ушами и приоткрыл сонные глаза. Жутяша погладила слоненка по голове, тот успокоился и снова заснул.

Тело Миранды лишь слегка угадывалось под одеялом. Ее сильно исхудавшее лицо было похоже на череп, обтянутый пергаментной кожей. Почти все волосы выпали, их остатки свисали серыми клоками. Единственной жизненной краской на лице горел ярко-красный рот. Вагус подошел поближе, приложил ухо к груди женщины, прислушался, затем выпрямился, достал платок из кармана, протер им губы ведьмы и со вздохом показал измазанную красной помадой белую ткань.

— Галактион, — шепнул снежный человек.

Все тихонько вышли из комнаты и спустились в гостиную.

— Разбуди Злату, — мрачно попросил Вагус.

«Эх, — подумал он. — Феникс не успел». Лекарь понимал, что он не в силах помочь Миранде. Магическую летаргию можно вылечить только волшебством, и то сверхсильным. Он пытался тянуть время и как-то поддерживать жизнь, но уже давно тело Миранды перестало принимать питательные растворы. «Она еще долго продержалась», — подумал Вагус. Только от этого было не легче. Смерть пациента, даже неотвратимая, ожидаемая и объяснимая, всегда остается тяжким грузом в сердце врача.

Пришла Злата, тихо поздоровалась и села в кресло у камина. Жутяша пристроилась рядом. Девушки крепко сжали руки.

— Злата, не буду тебя обманывать…

— Сколько ей осталось? — перебила лекаря Злата.

— Несколько дней, не больше. Ее сердце бьется всего раз в минуту. Это предел даже для магической летаргии. Меньше уже нельзя.

— Феникс не успел, — тихо повторила ведьма мысли Вагуса.