Восход Созидателя. Каратель 3.

-Полюбуйтесь джентльмены! Обычный телефон, три с половиной минути времени и вуаля! Вы стали свидетелями любопытной сценки. Господин Уотсон танцует вальс с любимым пуделем Ее Императорского Величества. Посмотрите, какое чувство искреннего обажания выражает лицо нашего героя!- на незадачливого вербовщика было жалко смотреть, а вот директор вздохнул с облегчением. Репрессии, маячившие у него перед глазами сильно отдалились, но не исчезли окончательно.

-Это мошенничество! Я знаю что Вы ударили Принцессу, Его Милость знает, что это правда! Мое руководство знает что технически невозможно за такой короткий срок подделать сцену рукоприкладства! Вам не отвертеться!- англичанин явно на грани.

Сегодня он неоднократно побывал в роли побежденного и победителя и с момент его торжества над щенком и директором его опять сбросили вниз. Но ведь он прав. Варвар на самом деле ударил Леонору. Но доказать это теперь невозможно. Хотелось только прибить гнусного дикаря.

А моя задача спровоцировать его на неодекватные действия и повторение судьбы Юдина.

Бывшего комитетчика я ошельмовал пару лет назад.

-Стоп! Уотсон, Вы переутомились. Успокойтесь, пожалуйста! Возьмите себя в руки!,- побольше снисходительности в голосе,- И не говорите мне, что британские спецслужбы не в состоянии превзойти школьника, который на коленке за пару минут из подручного материала нарезал небольшой клип. Королеве тогда в пору задуматься над тем, чтобы разогнать всю Вашу контору и за куда более скромные деньги нанять прыщавого подростка из варварской Московии.

Представляете, сколько сотен или даже тысяч людей Вы оставляете без работы. А бюджет, а распил, а откаты? Это катастрофа! Виновника закопают, откопают и обратно зароют. А кто у нас виновник. Один дилетант!

Здесь желание Уотсона задушить щенка переросло в плохо контролируемую ярость. Бюджет это святое. Покушение на бюджет это приговор. Даже директор ужаснулся, когда я свернул все в эту плоскость. До этого речь шла о судьбе отдельных личностей. А бюджет -это проблемы тектонического масштаба.

Самообладание Уотсона висело на волоске. Умею я доводить людей до истерики даже без слов. А со словами, да еще будучи загнанным в угол нет мне равных. Пора обрубать этот волосок. Чувствую, дело закончится очередным пробуждением в больничной палате. Но для дела надо. Лишь бы не случилось непоправимого. Моя тушка живучая, но насколько она и мое сознание бессмертны нет ни малейшего желания проверять. Будет больно, но надо...