Окно в Полночь

И сам выгорит дотла. Яркая сущность, заметная, известная. В нашем мире о силе саламандров легенды ходят.

Я замерла. Инстинкты верещали, приказывая удирать, но... В нашем мире?..

– Знаешь, ты всегда мне нравилась. Больше всех. И совсем не как друг.

М-мать, и почему маньяков под конец на разговоры тянет?.. Молчал всю жизнь, и молчал бы дальше! Зацепил ведь, сволочь... В глазах вскипели слёзы. И обернуться бы, чтобы убедиться – это чья-то отвратительная, злая и глупая шутка, но...

– Жаль, что ничего не изменить.

...

но у моих ног клубилось зеленоватое мерцание. И этот мёртвый голос, такой чужой и незнакомый, и горячая костлявая ладонь, слишком большая для человека и тоже незнакомая...

– Выбор есть всегда, – выдохнула в ответ.

– Но не у всех, – отозвался он угрюмо. – Прощай, Вась.

Я трусливо зажмурилась. И очень вовремя. Огонь опалил щёки, ветром пронёсся мимо, шепнув мне «кышь!», и хватка призрачных рук ослабла. А я не стала медлить. Вывернулась и рванула к подъезду. И, лишь вскарабкавшись по ступенькам, открыв дверь и повиснув на ней, рискнула обернуться.

Сайел полыхал белым костром. Я прищурилась, прикрыв глаза ладонью. Круг пламени стремительно разрастался, плавя лёд под его ногами и сугробы на тротуарах. Улицу затягивало вонючим туманом, в котором рассыпалась зелёными искрами сущность «Валика». Рыча, она металась вдоль огненной стены, но выхода, запертая в круге, не находила. А саламандр всё наращивал мощь. Пламя взметнулось до третьего этажа, серебристые искры поползли по припаркованным машинам.

Что ж он раньше-то фигнёй страдал? Неужели... меня боялся задеть?..

Сущность злобно взвыла и обернулась к саламандру. Сайел хищно улыбнулся и вскинул руки. Ей-ей, инквизитор... Я инстинктивно подняла голову и вздрогнула. Тёмное окно моей кухни приоткрылось, и на улицу выплыли огоньки свечей. И, оставляя во тьме сияющие «хвосты», рухнули вниз. Сайел поймал их, сжал в кулаках и... взорвался. Белая «звезда», рванув изнутри, полыхнула сверхновой.

Жар вспышки обжег щёки, хотя я находилась метрах в двадцати и за железной дверью.

А если кто увидит?.. Но окна домов сонно темнели, не обращая внимания на схватку. А я вытерла слезящиеся глаза и снова посмотрела на экзекуцию. От земли густыми клубами валил пар, воздух дрожал и шёл рябью. А зелёная сущность горела. Яростное колдовское зарево проступало даже сквозь туман. И тускнело с каждой секундой. И я видела, как белое пламя пожирало свою добычу. Видела искаженное болью «лицо». Видела изъеденную огнём кожу.