Окно в Полночь

– Гришу же жена прибьет, она же полковник полиции.

Цыпа появилась надутая, с видом, что круче неё только яйца. Посмотрела на нас, как на пару вредных микробов, и в ярости нажала на кнопку лифта. Мы проводили внештатницу дружными усмешками. Кажется, она здесь больше не появится.

– Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна... – заметила я.

Следом явил себя встрёпанный шеф. Посмотрел на нас угрюмо и велел идти работать. А сам застегнул дублёнку, нахлобучил шапку и срулил.

– ...да только всё не впрок.

И в сердце льстец всегда отыщет уголок, – я резюмировала, вздохнув.

Мы вернулись в кабинет.

– Ладно, я обедать. Тебе как всегда? – уточнил Валик, доставая из шкафа куртку и сигареты. – Что угодно, лишь бы съедобное?

– Угу, – я кивнула, садясь за стол.

Он ушёл, и в коридоре опять грохнули, открываясь и закрываясь, двери лифта. Я полезла в сумку за флешкой. Всё, хватит сходить с ума от безделья. Займусь полезным делом – и, глядишь, не зря рехнусь...

– Кстати...

Я отвлеклась от сумки и растерянно моргнула:

– Ты же на обед уходил!

– Когда? – друг сидел напротив меня.

.. как обычно. Выглядывая из-за монитора. Но смотрел... странно: – Смысл идти на обед, если через час домой сваливать? Вась, да что с тобой?

Я невольно сглотнула. Начина... нет, продолжается... Похоже, глюки мутируют... и переходят на личности. Но ведь ушёл же!.. Я быстро покосилась на шкаф и вздрогнула. Створка открыта, куртки нет, а Валик... на месте. Что за нафиг?..

Нахмурившись, я с трудом сформулировала осторожный вопрос, но задать его не успела.

Народ прорвало. Сначала прилетела, щебеча что-то в трубку сотового, Анюта, следом, стуча зубами, – Игорёк, а за ним – Санька.

Он же, посмотрев на меня хитро, объявил:

– Вась, пляши, идет твой поклонник!

– Кто? – не поняла я.

– Витёк, – весело пояснил Игорь. – Мы едва вперёд него в лифт успели, чтобы тебя предупредить.

– Меня нет!.. – я спряталась под стол, разом забыв про свои глюки.

«Витьком» с легкой руки шефа величали Виктора Владимировича, одного из внештатников.

Сей субъект, седина в бороду – бес в ребро, так проникся моей славянской внешностью и пушистой косой ниже талии, что однажды прилюдно предложил, цитирую, «дружить по четвергам, пока благоверная в ночь дежурит». За что, несмотря на почтенный возраст, был с позором послан в пешее эротическое путешествие и оскандален на всю редакцию. И когда он по пятницам являлся за гонораром, мне приходилось либо держать оборону, либо...