Окно в Полночь

обыденной, обычной. Расслабляюсь – и с головой накрывает ощущение нереальности, словно я во сне, словно мультик в 3D смотрю, чтоб его... Или просто переутомилась, и мне пора в постель.

– Ага!

Я обернулась у порога. Сайел довольно улыбался одинокому пламени свечи. А вслед за ним вспыхнули и остальные, озаряя кухню тёплым золотистым светом. Я передумала. Всё равно спать не хочется. И время – девятый час.

– Кто отрезал? – Муз, сложив на пузе ручки, смотрел на саламандра.

– Не знаю, – отозвался тот серьёзно.

– Кто-то на улице огонь собирал. Узнаю – удавлю, – и пододвинул к себе подзабытый комп.

Невольно вспомнился «парень с собакой», и я, крепче обняв кота, подошла к окну. Двор – тёмный и пустой, лишь серебрятся сугробы в свете фонарей. Я поёжилась. Ладно, проехали. Дома безопасно. Точно безопасно. Кожей чувствую. И хватит параноить.

Я отпустила Баюна и молча убрала со стола грязную посуду. Включила плитку, достала мёд и взялась варить сбитень. Надо собраться с мыслями, очень надо... Язычки свечей колебались под холодными сквозняками, и по стенам расползались тени.

Муз с интересом принюхивался к моему вареву, а Баюн – к упавшему на пол пустому бутыльку. Сайел деловито щёлкал мышкой. Тихий, уютный и домашний семейный вечер... Тихо, Вася, только без истерик!.. Очень хотелось глупо захихикать, но я держалась и молчала из последних сил.

Муз на сбитень согласился. Залпом выпил предложенную кружку и припал к кастрюльке. Бледный он ещё шибко, и крылышки мелко дрожат. И.

.. я не хочу писать. Это понимание сбило с толку. Как так? Прежде, едва он появлялся, я думала только о писанине, а сейчас вертится рядом, но вдохновения – ноль. Муз перегнулся через край кастрюли и жадно поглощал сбитень. Я помялась, но свои замечания озвучила.

– А в сомнительные заварушки ввязываться не надо, – икнув, буркнул он и вновь нырнул в кастрюлю.

– О чём речь? – отвлёкся Сайел.

– Вчера на меня пара придурков наехала, – я пожала плечами, грея ладони о горячую кружку. – Парень и псина.

Парень писцом обозвал, – и проницательно посмотрела на своего собеседника: – А светились оба как ты.

Саламандр отвернулся, но поздно. В тёмных глазах мелькнуло понимание. Он всё знает.

– Расскажешь? – спросила спокойно.

– Ты мне не веришь, – привычно заюлил он.

– А ты расскажи так, чтобы я поверила.

– Не вертись, ящур, – хмыкнул Муз из кастрюли. – Бежать-то тебе некуда. Колись. Не то я расколю, – и тихо икнул, взлетая и едва ворочая крыльями.