Случаи из практики Евы Б.

Медленно, точно тело ее сопротивлялось, Ева сдвинула щеколду, показавшуюся ей ледяной, точно инеем покрытой. Рука легла на ручку, повернула. Дверь приоткрылась. В коридоре было темно, и слабой узкой полоски света не хватало, чтобы хоть что-нибудь разглядеть.

Это не самое разумное решение, напомнила себе Ева, если снаружи действительно кто-то есть. Но останавливаться было уже поздно, и Ева резко, как пластырь отрывают, распахнула дверь.

Соль, на которую первым делом упал Евин взгляд, оставалась нетронутой. Чуть посерела, даже позеленела, точно тонким слоем плесени покрылась, но никто по ней не ступал.

Потом Ева посмотрела выше, и язык онемел, а горло сдавило от ужаса. Она не могла издать ни единого звука.

В воздухе на уровне ее лица висела погребальная урна. И слегка покачивалась, точно на ниточке.

Ева метнулась назад, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Рука нащупала и задвинула щеколду, ставшую за истекшую минуту еще холоднее.

- Это не по-настоящему, - проговорила Ева. - Так не бывает.

Беда была в том, что рациональная часть Евы склонялась сейчас к тому, что все это очень даже взаправду. Рациональная часть отчего-то больше верила в призраков и летающие урны, чем в лимонное печенье с анашой. То ли мысль о сверхъестественном была приятнее, чем наркотики и безумие, а то ли бабушкины сказки запомнились лучше, чем родительские нравоучения.

Бабушка помимо всего прочего говорила, что страху нужно смотреть в глаза. С уверенностью. Он как собака, нельзя показывать, что ты его боишься.

И тогда страх можно приручить. У бабушки было немало своеобразных идей, и Ева с детских лет ничего удивительного не находила в том, что отец ударился в сектантство. Он просто пытался найти бабушке альтернативу.

Все это, однако, не значило, что она неправа.

Ева оттолкнулась от двери, развернулась и медленно сдвинула щеколду. Так же медленно открыла дверь, бормоча себе под нос какую-то бессмыслицу. Медленно подняла взгляд.

Урна продолжала висеть в воздухе. Затаив дыхание, Ева протянула руку и провела над урной раскрытой ладонью.

Ничего. Ни нитки, ни лески, ни тончайшей паутинки. Ева протянула вторую руку и, точно доброволец на сеансе фокусника, обвела вкруг зависшей урны уже обеими ладонями. Сверху, снизу, вокруг, под самыми немыслимыми углами. Отступила на шаг. Приходилось признать, что урна эта висит в воздухе без каких-либо приспособлений, сама по себе.

- Ага, - сказала Ева, потом медленно шагнула назад и заперла дверь.