Случаи из практики Евы Б.

Решив еще больше себя не морочить и не терять время, Ева пошла вперед. В конце коридора она уперлась в небольшую закрытую дверь. Сверилась с планом. Если Ева соображала хоть что-то, за этой дверью должна быть лестница на чердак.

Ева толкнула, подергала — дверь дрогнула, но не поддалась. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы дверь наконец открылась с неприятным скрипом. Помещение за ней было тесное, полное гнилого, затхлого воздуха. Ева чихнула.

Запах был мерзкий: гнилое дерево, а еще какая-то тухлятина, точно кто-то довольно крупный сдох между стенами и перекрытиями.

Ева поморщилась, поборола тошноту и шагнула вперед.

В комнатушке оказалось не так тесно. Здесь поместились и стенной шкаф, и узкая винтовая лестница. Металлическая к немалой евиной тревоге. Все в доме было гнилым, трухлявым, ветхим, лестница могла тут проржаветь насквозь.

Ева пнула лестницу, подергала. Та задрожала, загудела, завибрировала, но, вроде бы, сохранила свою прочность. Не слишком охотно Ева начала подниматься. Лестница скрипела, подрагивала, но держалась, и Ева решила, что это вполне безопасно.

* * *

Спустившись вниз, Ева старательно отмыла руки и обобрала с себя паутину. Ее на чердаке было огромное количество. Туда, должно быть, не поднимались уже года три. Потом, присев на бортик ванны, Ева изучила свою добычу: пара золотых колец, одно попроще, с бирюзой, а второе — с изумрудом в россыпи мелких бриллиантов. Об этом тоже было что-то в дневнике. Вернувшись в комнату, Ева пролистала тетрадь, ругаясь про себя.

Дневник был до того сумбурный — прямое свидетельство безумия Флоры Баллиоль, которому Ева собиралась сейчас поддаться. Найти что-то на густо исписанных и замаранных зачеркиваниями и кляксами страницах было практически невозможно.

Вот оно!

Отыскав наконец нужный абзац, Ева склонилась ниже. Почерк Флоры от страницы к странице становился все хуже, и некоторые места разобрать оказалось совсем непросто.

«...Дом не отпустит меня без подношения. Все как я прочитала в той проклятой книге, в «Мистериях жизни».

Этот дом — живое, разумное существо. Он голоден, он жаждет жизни, и я — его пища. Я должна отдать ему что-то взамен, в уплату. Я оставлю свои украшения на пожарной лестниц. Дому они ни к чему, но он любит золото. В золоте много злой силы. Если же это не поможет, я отдам ему...»

На последние слова Флора посадила здоровенную кляксу, и сейчас чернильное пятно — а таких тут хватало — нервировал Еву. Именно это пятно. Бесило.

Ева посмотрела на Алису.