Абьюз

Может быть я ошибаюсь в оценках? Может быть позволить ей сделать то, что она хочет? Сделать то, что у меня получается в последнее время просто отлично – не мешать, не стоять на пути. Пусть делает, что хочет?

Я смогу его снова увидеть, коснуться, обнять, так же, как обнимаю её. Целую её. Чувствую тепло её ладоней на моей шее, трепет её отзывчивых губ на моих губах. Дышать одним дыханием, разделять удовольствие, столь же привычного, как собственное имя или отражение в зеркале?

Ральф сможет разделить со мной куда больше, потому что между нами будет не только нега, но и та сводящая с ума, объединяющая в одно удовольствие и боль, страсть, куда Синтия, в силу своих возможностей, просто не может зайти.

Его воскрешение сделает мои отношения с Катрин невозможными.

Именно этого я не хотел! Я… да, мысленно могу себе признаться: я не хочу попасть снова в ловушку старых сложных, запутанных донельзя, отношений.

И Ральф, я знаю, не хочет этого так же.

Так я и стоял, таращась на белые, обнажённые стволы берёз, печально философствуя о том, что, пока мы, трое проклятых детей проклятого рода существуем, история будет повторяться и продолжаться, снова и снова, расширяясь, как распространяющаяся зараза.

Словно чёртов водоворот мы закручиваем в свою чёрную воронку новых людей, ни в чём не виноватых, достойных лучшего отношения, лучшего будущего. И уничтожаем их.

Это неправильно. Так не должно быть.

Этому следует положить конец.

«Почему бы тогда не положить конец собственному существованию?», – шепнул голос.

Скорее всего мой собственный, но было такое ощущение, что он принадлежит кому-то ещё.

– Однажды я уже попытался. К чему это привело?

Кажется, я проговорил это вслух? Может, схожу с ума?

– Альберт, ты разговариваешь сам с собой? – в подтверждении идеи раздался сиропный голос Синтии.

– Редко, но бывает.

Приблизившись, она потянулась за поцелуем, но я довольно резко отстранился.

– О! Понимаю, – ядовито улыбнулась она, отпрянув. – Пытаешься остаться верным мужем? Ну и зачем? –сощурилась Синтия.

– Мы же оба с тобой знаем, чем всё это закончится? Как и все твои благие порывы до этого: ты поддашься дурным инстинктам.

– Кто знает, может на этот раз мне удастся приятно тебя удивить? – в свой черёд усмехнулся я.

– Удивить чем? Верностью Катрин? Стойкостью перед моими женскими чарами? – засмеялась Синтия, покачав головой. – Если это когда-нибудь случится, моё удивление уж точно приятным будет вряд ли, но я постараюсь уважать твои решения… братец.