Борщ, цветочки и волшебство

Я подхватила тарталетку со сливочным сыром и пристроилась следом, ожидая пояснений, и сестрёнка не разочаровала: – Они из верхушки оборотнического общества. Он – сын вожака какой-то европейской общины, она – из исчезающего вида тигров, занесённых в Красную книгу перевёртышей... В общем, у нас тут сегодня небольшой зоопарк.

– Ага, я видела медвежонка в манеже... он не опасен?

– Миха то? Да нет! Милейший карапуз, пока только агукает, не ходит ещё, а ипостась меняет, представляешь? Если бы я изучала природу оборотней, непременно взяла бы его кровь на анализ.

И родителей, разумеется – они же абсолютно разных видов, а потомство, как видишь, вполне жизнеспособное.

Кто о чём, а Клео даже в новогоднюю ночь всеми мыслями в работе, дописывает диссертацию и придумывает темы для новых исследований. Такими темпами до практики изучения генной совместимости ведьм и демонов нескоро дойдёт, а ведь какой проект пропадает! Я бы, например, на результат с удовольствием глянула и даже понянчилась.

– А ты моих девочек видела? Где они?

– Лаванда маме на кухне помогает, а Мила на улице, с Антоном.

Её как Риан перенёс и ему в руки передал, так они и неразлучны.

– Антон? Что за Антон? – мигом насторожилась я. – Ей всего пять, рано ещё кавалерами обзаводиться!

– Да какие кавалеры, – махнула рукой Клео. – Антон – это Антон Северский, какой-то питерский бизнесмен, выручивший Ирриана из той февральской передряги. Помнишь? Они с тех пор дружат активно. И с Кириллом дела какие-то ведут.

Я покивала головой – это сколько ж всего случилось за год, пока мы с Вадимом сторонились маг-сообщества, как огня! Про покушение на министра я слышала, конечно – все новостные каналы об этом трубили, но остальная волшебная жизнь протекала мимо, почти не касаясь.

И теперь я, как губка, впитывала витавшее в воздухе настроение, чувствовала кожей щекотку чистой магии и не могла перестать улыбаться и дышать полной грудью.

Лучше, пожалуй, на воздух выйти, а то ненароком взорвусь от впечатлений и эмоций.

Да и Милу разыщу заодно, раз остальные под присмотром.

По привычке накинув чей-то канареечно-жёлтый пуховик, одиноко висевший на вешалке, я выскочила на крыльцо, жадно глотая по-летнему тёплый воздух, наполненный ароматами трав и цветов. Контраст Москвы, утопающей в снегах и реагентах, и родного посёлка, где круглый год стояло лето, был особенно силён после долгой разлуки. Как же я, оказывается, скучала по этому месту – не осознавала даже, пока не приехала.