Бег по лезвию клинка

— А что это ты так дернулся при упоминании его имени? Дернулся, не отпирайся… Это тот, кто с тобой разговаривал недавно? — дождавшись положительного ответа, я продолжил: — Судя по всему, человек этот с некоторыми садистическими замашками. Унизить подчиненных, особенно тех, кто из себя ровным счетом ничего не представляет… Вот только унижают тех, кто позволяет это, кто по сути своей никто и звать их никак. Понимаешь? В глаза смотреть!

Послушался… Нет, вы только подивитесь! Оказывается, даже среди связанных с Игрой попадаются совершенно безнадежные тряпки и амебы.

Ни в сказке сказать, ни пером описать, но сей, с позволения сказать, «тюремщик» поддался на воздействие со стороны того, кого ему поручили охранять или еще что-то там в этом роде.

Инстинкт жертвы, того кролика, что сидит и покорно дожидается, пока удав приблизится и проглотит его. Парадоксально, но факт. Это не сказки… как оказалось. До сего момента я слышал о подобном, но вот видеть это в непосредственной связи с собой как-то не приходилось.

Хотя не совсем, скорее уж не приходилось ощущать это столь ярко и отчетливо. Так кто я? Хищник, удав? Но ведь я себя им не чувствую, мне просто надо выбраться из той ловушки, куда я попал. Ну или хотя бы попытаться.

— Ты… Никто! Пока… Но сделай для меня кое-что и тогда получишь награду. Тебя ведь редко ценили по достоинству.

— Да, я…

— Молчать, я не разрешал говорить, — сминал я и так куцую волю «кролика». — Освободи меня, человек.

Ты ДОЛЖЕН это сделать.

— Не могу, меня накажут…

— Ты СДЕЛАЕШЬ это.

«Кролик», подрагивая хвостом и ушами, сам придвигался ближе к пасти, трясясь всем своим беззащитным тельцем… Люди не животные? Да, это так, но некоторые параллели таки да можно провести. Инстинкт дичи, рефлексы охотника, поведение в той или иной ситуации. Вот только две ли стороны у этой монеты или все обстоит гораздо сложнее? Искать простые решения было бы несколько опрометчиво и наивно.

Особенно в моем нынешнем положении…

Этот типчик был моим, и я сам удивлялся, до чего же просто все получилось. Ну не делал я раньше ничего подобного, не делал — и все тут! И самому не по себе ощущать, что кто-то сломанный, с вырванным стержнем собственного «я» подчиняется тебе, делая то, что не хочет, не должен и к чему испытывает глубочайшее отвращение. Он ведь меня ненавидел, как и подобных мне, но страх и инстинкт подчинения оказались гораздо сильнее.