Бег по лезвию клинка

Еще пара шагов и открывшаяся картина приводит меня в состояние, где причудливым образом смешались удивление и омерзение…

Я уже видел того человека, который сейчас бормотал нечто безумно-бессвязное. Вот только был уверен, что он или подох, или сидит на том самом Острове Боли — единственной существующей сейчас тюрьме. Фред Кулинар, он же маньяк, садист и полный извращенец. Классический пример того, как из зловонной утробы официально разрешенных садомазохистских клубов выползают их естественные порождения. Легального уровня пыток господ мазохистов таким красавцам становится мало, да и не то… Им нужен настоящий страх, истинный ужас.

Чем дальше, тем больше… Это сродни наркоману, только зависимость не от конкретных препаратов, а от психического состояния.

Этот выродок помойной ямы предпочитал убивать женщин, а потом расчленял их и из частей создавал какие-то омерзительные картины и мозаики. Ах да, еще он считал себя художником-авангардистом. Почему его прозвали Кулинар? Да он ко всему вдобавок поджаривал своих жертв, причем пользовался исключительно кухонными причиндалами вроде духовок.

И вот сие существо, которое назвать человеком и язык не поворачивается, обретается на расстоянии всего нескольких метров, занятое со своей точки зрения ну очень важным делом. Каким? Разделывание трупа одного из Гончих… Рук и ног уже нет, а вот голова лежит на большом подносе в окружении каких-то потрохов. Подробно рассматривать меня, естественно, не тянуло, да и ни к чему. Но вот то, с кем он разговаривал… Девушка, привязанная к столу и которую он однозначно возжелал использовать в своих целях.

Несколько мелких порезов на ней уже имеется и сдается мне, приди я сюда минут на пятнадцать позже, то обнаружил бы уже два трупа.

* * *

Есть на свете звериное чутье, есть… Иначе никак не объяснить то, что Фред начал было разворачиваться в мою сторону. Ну да то уже не сильно важно, поскольку короткой очередью в три патрона я раздробил ему локтевой сустав левой руки. Да, именно левой, поскольку из статей в газетах помнил, что он левша.

Злобное рычание, стук от упавшего на пол револьвера… Он тянется за ним другой рукой, демонстрируя завидную волю и умение не обращать внимание на боль, но еще одна короткая очередь пресекает эту попытку. Две руки и обе неработоспособны. Ну и еще от моих щедрот…

— Получи, гнида, — усмехаюсь я, когда мой ботинок входит в тесный и резкий контакт с его головой. — Вот лежи и не жужжи, все равно недолго осталось.