Дом, милый дом... (и Баба Яга при нем) - 2

С него на ладонь упал червячок, Но как только Катя потянулась его убрать, тот принялся извиваться у края разреза. На глазах Катерины кровотечение остановилось, края раны сомкнулись, и через минуту на ладони не осталось ничего, кроме рубца. Да и тот постепенно исчезал.

— Спасибо, — пробормотала Катя, и дуб тряхнул оставшийся листвой, словно кивнув. — Если бы ты ещё подсказал, как сладить с этим... альтернативно одаренным.

Дуб снова встряхнулся, вроде как задумчиво Но что в этом имелось в виду, Катя не поняла. Она продолжала чувствовать Ивана, но никто не спешил показываться на поляне и останавливать колдовской разгул.

Воспользовавшись тем, что чаровник не обращает на неё внимания, Катерина осторожно приблизилась к сундуку. Тот был полон сухих дубовых листьев, Но это никак не огорчало колдуна. Владимир копался в листьях с видом археолога, наткнувшегося на глубокое, но перспективное захоронение.

С удовлетворённым кряхтением Леснов извлёк из сундука что-то круглое и полупрозрачное. Предмет засиял в лунном свете.

— Яйцо – это ведь просто оборот речи, — доверительно сообщил Кате колдун. — Утка и заяц, я полагаю, тоже. Я вот как-то этот момент не застал, иначе непременно помешал бы. Маги... Иваны, их невесты... Что за себялюбивый народ! Досталась честь услужить Великому чародею – смирись и радуйся. Нет же... Целые шоу устраивали. Столько артефактов перевели! Какое кощунство!

Владимир возмущался и причитал, разглядывая камень.

Леснов пробормотал что-то на своем, магическом, и щёлкнул по камню ногтём. Самоцвет рассыпался, колдун осторожно убрал с ладони блестящие осколки. В руке осталась лежать Игла, вернее, две её половинки. Одна половинка, с ушком, была тщательно изучена чаровником и признана негодной. Её колдун стряхнул на землю. Второй кусочек – даже Катя со своего места видела, как он тонок и опасно блестящ – Владимир зажал в пальцах.

— Зараза к заразе не прилипнет, — весело сказал Леснов...

И вогнал кусок иглы в руку. Его тело мгновенно втянуло осколок артефакта. Жилы на руке взбугрились, и чаровник глухо застонал. Однако умирать, как положено всякому приличному человеку, в плоти которого гуляет игла, Владимир не спешил.

Катю затошнило. Она попятилась, но села в листву, зацепившись за торчащий корень. Где-то грустно завыли волки... или что покрупнее и пострашнее.