Дом, милый дом... (и Баба Яга при нем) - 2

Дуб задрожал, Катю тоже затрясло.

Тем временем с колдуном что-то происходило. И это «что-то», по мнению Кати, совсем не укладывалось в ее представления о добрых русских сказках.

Глава 13

Глава 13

Владимир активно превращался.

Во-первых, он рос – тянулся вверх, аки стебелёк. Во-вторых, менялся: стройнел на глазах. Рубаха на нём поползла на швах и рассыпалась. На месте подтянутого живота образовалась глубокая впадина, а кожа на рёбрах натянулась. Получился если не скелет, то что-то к нему очень близкое.

Если таким был Кощей, то имя своё он заслуживал.

Смотреть на Владимира было страшно. Но сам он еще больше развеселился. Восхитился даже. И мосластыми плечами, и руками-ветками. Челюстью с торчащими клыками и костлявому носу, как на картинках со средневековой Чумой.

Но ещё пуще обрадовался колдун наросшему на всём теле доспеху. Тусклая, металлическая на вид броня покрыла торс, ноги, руки и голову, узкими клиньями вросла в виски и впалые щеки. Пластины сомкнулись впереди на полуживой-полумертвой плоти.

Чаровник поднял над головой руки и громко лязгнул-хлопнул в ладони.

Меч словно соткался из воздуха – узкий, хищный – и, обретя полный вес, заставил покачнуться даже Кощея.

От толчка тяжёлой, закрутившейся вокруг Кощея Силы, Катю чуть не снесло в яму под корнями. Она отползла подальше, прикрывая рукой глаза. Местность вокруг отозвалась на творящуюся под дубом чёрную магию: задрожала земля, а с ней, кажется, и деревья вокруг поляны. Заскрежетал дуб, с которого порыв дурно пахнущего гнилью ветра сорвал все оставшиеся листья, разве что со стороны Кати листва продолжала цепляться за ветки, слетая медленно и неохотно.

— Невестушка моя, Катерина! — весело захохотал Владимир. — Где же ты, Дева дивная?!

Голос его изменился до неузнаваемости, будто не человек заговорил (впрочем, назвать ЭТО человеком язык уже не поворачивался), а загудели кузнечные меха.

— Ах вот ты где! — обрадовался злодей, разглядев Катю у дуба. — Теперь заживём с тобой, Катеринушка, душа в душу!

Катя выплюнула комок земли и выдавила:

— Прикалываешься, Володя? От твоей души ничего уже не осталось.

— Так я ж не задешево ее продал, — растянулся в жутковатой улыбке Кощей. — Ради мира на всей Земле… моего мира.

— Ты сказал, я тебе уже не нужна.

— По глупости ляпнул, видит Тьма! Чисто не подумав! Поспешил я от тебя отречься, Катюша, ох поспешил! Нужна ты мне, Баба-яга! Как говорится, и в печали, и в радости.

Особого энтузиазма Катя от такого признания не испытала.