На той стороне себя...

Простите… Я просто… Мне жаль, правда!

Волк сидел рядом, положив голову на колени хозяину…другу? Вернулось ощущение, что зверь присматривается, изучает.

И решает — на кой ты мне сдался, Никита Кузнецов, придурок малолетний?!

Глюк, словно прочитав мысли (чем черт не шутит, может, и прочитал), насмешливо фыркнул, отошёл к окну и уселся спиной к людям.

— Думаю, тебе лучше не болтать о том, что ты видишь. Да ты и сам это понимаешь, верно? — Горевский задумчиво почесал кончик носа. — Я в Канаде давно живу, наслушался от местных всякого.

От коренных местных, — кашлянул он, — говорят, так у шаманов дар просыпается. Болезнь странная, обмороки, видения…Учитель тебе нужен. Где такого человека искать, не представляю. Не в интернете же объявление давать, — хмыкнул Михаил Васильевич и посмотрел на экран смартфона. — А волк твой, стало быть, отца моего на тот свет проводил. Он тут, возле тебя?

Никита кивнул и показал глазами в сторону окна.

— Если ты меня слышишь — спасибо тебе! — серьезно, без тени насмешки, проговорил мужчина.

Глюк, не оборачиваясь, дернул острым синим ухом, мол, принято.

— Он слышит.

— И тебе спасибо, парень. За все. — Горевский протянул визитку. — Нужна будет помощь — звони. Я пару недель в городе буду. И — удачи тебе!

Глава 3

«Зелёная сова» постепенно заполнялась посетителями. Ленивая тишина сменилась весёлыми голосами, смехом и шумом выдвигаемых стульев.

Горевский расплатился по счету и ушел, оставив Никиту наедине с двумя нетронутыми пирожными.

После разговора с канадцем аппетит разгулялся не на шутку, и Кузнецов, недолго думая, слопал оба шоколадных бисквита.

Даже ложку вылизал.

Помогло слабо.

Желудок требовал чего-то более существенного. Надо бы по дороге забежать в супермаркет, прикупить на ужин жратвы.

В холодильнике, конечно, есть и борщ, и котлеты. Только вдруг на двоих не хватит. Сенька — проглот ещё тот!

Все!

Пора домой!

Никита накинул успевшую высохнуть куртку, подхватил с подставки зонт и вышел на улицу.

Дождь прекратился.

Вечерний сумрак окутывал город пеленой холодного тумана. Высокие фонари отражались в лужах тусклыми желтыми пятнами. Черные ветви деревьев и слепящие фары машин, запахи бензина и прелых листьев, горького дыма сигарет и мокрой земли — запахи поздней осени.

На другой стороне дороги, пытаясь спрятаться от ветра за рекламным щитом, маячил Сенька.