На той стороне себя...

— Пойдем домой, только… веди себя хорошо, договорились?

Глюк кивнул, не открывая глаз.

Войдя в квартиру, он долго принюхивался, топтался в коридоре, осторожно заглянул на кухню, где мама собиралась готовить ужин, фыркнул, решительно развернулся и поплелся прямиком в комнату Никиты. Там по-хозяйки запрыгнул на кресло, покрутился, устраиваясь удобнее, и наконец, затих.

— Ну, знаешь ли! — возмутился Никита, сам не зная чему.

Волк не шевельнулся, — он спал.

Ночевка в квартире явно пошла зверю на пользу.

Утром Глюк выглядел намного лучше, шерсть отливала синевой, исчезла пугающая худоба.

Уходить волк не спешил, нагло перебрался на кровать и валялся на ней до самого вечера, с интересом наблюдая за хозяевами. Мясо и колбасу, принесенную тайком от мамы, не ел, воду не пил. Обалдевший кот передвигался ползком, шипел и прятался под шкафом — рыжий негодник, в отличие от людей, призрачного зверя видел и боялся.

К вечеру волк исчез также внезапно, как и объявился.

*********

Идиллию субботнего завтрака нарушил внезапный телефонный звонок.

Номер был чужой. Мальчик поставил чашку на стол, вытер руки полотенцем.

— Да. Слушаю.

— Никита Романович Кузнецов? — голос в трубке был смутно знакомый...

— Д-да!

— Меня зовут Михаил Васильевич Горевский. Вы мне звонили не так давно. Мне хотелось бы встретиться. Если вас не затруднит. Я сейчас недалеко от вашего дома. Тут на углу кафе…

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Нужно взять себя в руки, успокоиться. Это просто звонок.

Просто человек.

Просто прилетел из Канады и хочет поговорить о своем отце.

Мертвом отце!

Вдох-выдох...

— Я могу рассчитывать? — выдержав вежливую паузу, переспросил Горевский.

— Д-да. Я буду через полчаса.

Никита стоял в коридоре и смотрел в зеркало. Высокий худой мальчишка выглядел диковато. Да что там, — испуганно он выглядел! Волосы всклокочены, на бледном лице яркие пятна нервного румянца. Неожиданно в ладонь ткнулся холодный волчий нос.

— Глюк!!! Ты тут, чудовище!

Привычка волка появляться из ниоткуда уже не шокировала, как раньше.

Да и сам он больше не казался страшным монстром из бредовых видений. Почти собака…

— Ты пойдешь со мной?! Я один как-то…боюсь, — признался Никита.

Он опустился на колени перед зверем и вдруг, поддавшись непонятному порыву, обнял его, зарылся лицом в густую жесткую шерсть. Шерсть пахла пылью и немного дымом, была ледяной, словно зверь заявился прямиком с мороза.