На той стороне себя...

Красота!

Хотя для полного счастья хотелось бы разобраться с чертовщиной, которая творилась последнее время. Жить эта самая чертовщина вроде не мешала.

Пока.

Если не считать дурацкого обморока на школьной линейке (пренеприятное, знаете ли, ощущение, потерять сознание на глазах у всех), и жутковатого происшествия в парке. Встреча с призраком только что погибшего человека. Это…как-то…слишком.

Хотя, несомненный плюс тоже имелся. После памятного звонка в Канаду Никита перестал считать себя сумасшедшим.

Этот, как его, Михаил Васильевич, внимательно выслушав сбивчивую речь незнакомого паренька, долго молчал, сопел в трубку — то ли просыпаясь, то ли переваривая информацию.

Задал пару уточняющих вопросов, сдержанно поблагодарил и поинтересовался, можно ли при случае увидеться с Никитой. И все. Короткий деловой разговор. Даже как-то обидно. Он, можно сказать, переживал, старался передать послание точь-в-точь, не упустив ни единого слова. Ну да ладно!

Гораздо больше волновало исчезновение волка, он не появлялся больше недели.

Никита привычно оглядывался по дороге в школу и обратно, вздрагивал от вида ярко-голубых курток и синих пальто, надеялся, что вот- вот из-за угла покажется хищная зубастая морда — бесполезно.

Глюк пропал.

Не то чтобы это сильно огорчало — кто знает, чего ждать от призрачного монстра! Только в душе поселилось странное чувство — противное, как заноза, и изматывающее, как недолеченный зуб. Гремучая смесь из тревоги, досады, растерянности, любопытства и… тоски.

Объявился волк в супермаркете, когда Никита с мамой затаривались продуктами. Вечер пятницы. В магазине не протолкнуться. После рабочей недели люди торопились домой, нагруженные свертками и пакетами. Очереди возле касс, веселая музыка, громкие разговоры, смех…

Зверь возник перед огромной витриной с мясом. Выглядел он неважно, синяя шерсть потускнела и свалялась, бока ввалились, хвост висел жалкой мочалкой.

От неожиданности Никита чуть не опрокинул тележку с покупками.

И пока мама выбирала курицу и котлеты, он, сделав вид, что шнурует кроссовки, присел за башней из зеленого горошка и подозвал волка едва заметным кивком. Глюк подошел, пошатываясь от слабости, тяжело, совсем по-человечески, вздохнул, и устало лег на пол, положив лобастую голову на лапы.

— Ты чего? — испуганно прошептал Никита, оглядываясь по сторонам, — Глюк! Ты…это…живой?! — Кузнецов неуверенно коснулся острого синего уха. Ухо было ледяным.