Московское Средиземье.

С дриадами вообще боялись связываться из-за их врождённого иммунитета к некоторым видам магии и чрезвычайно опасным эксклюзивным способностям, делающим их практически бессмертными.

Добравшись до музыкальной аудитории, Юра распахнул дверь и прошёл в сводчатый зал, с многочисленными рядами сидений, изгибающихся в полукольцо перед крохотной сценой. Внутри было как всегда пусто.

Зал с развешанными портретами выдающихся композиторов и музыкантов был совсем не простым. В его стены гномы строители вмуровали заговорённые колдунами камни, улавливающие и постоянно конденсировавшие редкий спектр магической энергии, позволяющей при исполнении разных произведений воздействовать ментально на слушателей.

Правильные серии звуков вызывали ту или иную эмоцию, а иногда и непреодолимое желание что-либо сделать.

Некоторые уникально одарённые музыканты могли добиться того же эффекта и снаружи. Именно они и становились мировыми звёздами совершенно в разных направлениях и жанрах музыки.

Юре подобное не светило. Он играл неплохо, но ментально воздействовать на аудиторию вне стен этого зала у него не получалось совсем.

Его удел в будущем – это сидеть в четвёртом ряду симфонического оркестра или стать учителем музыки в школе для полукровок.

— Я думаю, часа тебе хватит, — обречённо пробормотал Юра, затем погладил старый футляр и в тысячный раз осмотрев его со всех сторон.

Потёртую кожу покрывали заплатки, а по бокам виднелись металлические вставки с еле заметными выгравированными рунами. Как сказал профессор рунологии — «это странная и непонятная тарабарщина, состоящая из неверно перерисованных значков, лишь отдалённо похожих на высшие руны силы, которыми пользовались в иных мирах давно погибшие боги».

Раскрыв хитрые замки, Юра извлёк старую скрипку и зажмурил глаза. В воцарившейся полной темноте он с трудом узрел своим недоразвитым магическим зрением белёсые очертания как всегда закрытого футляра с клубящейся внутри корявой тенью.

«Придёт время, и я выясню, что ты такое. А пока нужно тебя немного успокоить, иначе через пару дней, в следующий час волка, ты опять попытаешься вырваться из круга защитных пентаграмм».

Настроившись, Юра заиграл Вивальди, «Времена года».

Он играл с закрытыми глазами, яростно водя смычком по струнам и продолжал наблюдать, как постепенно цепенеет тенью, заключённая внутри призрачного футляра. И в тот момент, как неведомое астральное существо перестало дёргаться и практически уснуло, произошло то, чего Юра никак не ожидал.