Вином или Кровью?

Бумага требовалась как кислород, а кисти и карандаши в его руках точно плавились. Он практически не спал ради этого (два часа где-то посреди ночи были единственной позволенной слабостью). Одно лишь напоминание о том, что он учится на первом курсе художественного ВУЗа тут же вышибало всякое желание отдохнуть. Мечта. Цель. Оправдать свое существование. Оправдать свою бесполезность. И плевать на голод, тяжелые веки и туман в глазах. Усталость можно запить энергетиком, и неважно что в медицинской карте с раннего детства занесена «тяжелая сердечная недостаточность».

Стоит сказать, что в его медицинской карте всегда было очень много текста, хоть студентов по ней учи. Наверное, стоило хоть иногда вдумываться во все эти диагнозы. И тогда бы этого не произошло.

А что произошло? Он помнил только как решил разогнуться и выйти в магазин за кончившейся гуашью. Едва оказавшись у порога магазина, схватился за грудь. Боль сцепила его мгновенно, не пощадив ни одну клеточку тела. Боль была готова разодрать его как падаль.

А затем, то ли не хватило дыхания, то ли сердце перестало находить место в груди, но так или иначе он упал и больше ничего не помнил.

И теперь очутился здесь.

Почему его назвали Артемом? Ведь с греческого это имя переводится как «здоровый, невредимый». За что такое издевательство?

— Состояние по-прежнему нестабильное. — послышался еще один голос из тьмы.

Конечно же, он снова в больнице. Чтобы понять это не требовалось ни зрение, ни четкий слух. Он слишком хорошо знал интонацию, с которой говорили врачи, слишком хорошо помнил головокружение и пелену в глазах после наркоза.

Да он хоть сейчас может в точности представить палату реанимационного отделения, в которой лежит. Вот кровать, а слева от нее монитор, показывающий отвратительную кардиограмму. Дальше теснится аппарат для ИВЛ вместе с кислородным оборудованием. Справа — стол с выдвижными ящиками, в котором можно найти шприц любого размера. Под кроватью наверняка дымятся спутанные провода. А кардиостимулятор под его кожей точно работает во всю.

Странное это место — больница. Привычное и родное, но в то же время угнетающее и тоскливое. Дом, который всегда мог его принять, но принять с шумным вздохом и закатыванием глаз.

Внезапно его снова заштормило в груди.

— Дефибриллятор, быстро.

***

— Как чувствуете себя сейчас?

На этот раз ему удалось открыть глаза и даже приподнять голову.

— Нормально, — прохрипел он заученное слово.

Та же палата реанимационного отделения.