Вином или Кровью?

Первое, что увидел Артем — иглу под своей кожей и тянущуюся за ней трубку капельницы.

Склонившаяся над ним медсестра что-то бегло записывала в блокнот. Закончив, она устремила на него взгляд карих глаз. Такой строгий, что будь у Артема силы, он бы вжался в кровать.

— Прекрасно, если это правда так. Пить сможете через два часа, хорошо?

Тот кивнул.

— Какие-то вопросы?

— Где мой телефон? Можно кое-кому позвонить?

Обычно после подобных просьб медсестры вздыхали и невнятно бурчали какую-нибудь отговорку.

— Да, конечно.

Но она спокойно протянула ему телефон.

Подняться оказалось нелегко. Но мысль о ней, о ее голосе, о том что возможно именно благодаря ней он не умер и оказался в больнице сверкнула теплым и ярким лучом. Холодные пальцы набрали контакт «Мама», неизменно закрепленный в «важных».

Никаких гудков. Лишь равнодушный голос автоответчика «Вы не можете позвонить данному абоненту».

Он выпустил телефон из рук.

— Не работает? — поинтересовалась не ушедшая медсестра.

— Может, возьмете мой?

— Нет, спасибо. Это все равно бесполезно.

И откуда у него появились силы на слезы?

— Тогда… поправляйтесь скорее.

— Стойте! Кто привез меня сюда?

— Кажется, у Вас случился приступ прямо на улице, и прохожая женщина вызвала скорую.

— Лучше бы она этого не делала.

— Не говорите так. Вы и глазом моргнуть не успеете, как снова будете стоять на ногах.

Хоть и лицо медсестры было спрятано за маской, Артем ощутил на себе ее улыбку. Перед тем как она ушла, он успел прочитать «Евгения Трубецкая» на бейдже, приколотом к ее белому халату.

***

В тот же день, добившись стабильного состояния, врачи перевели его в стационар. В последний раз он лежал здесь два года назад в шестнадцать лет, и с тех пор планировал больше никогда сюда не возвращаться.

Палату с ним делили еще два человека: мужчина и седовласый старик — в кардиологическом отделении редко встречались его ровесники.

Он словно был у себя дома: наизусть знал распорядок дня, во сколько проходит обход, чем кормят и какие нужно будет сдать анализы.

Светлые стены больницы знакомы ему с самого детства — медсестры и врачи растили его наравне с матерью. Шприцы давно не пугали, а запах лекарств и спирта смешался с его кровью.

Вот только, будь его воля — он бы обходил больницы за десяток километров.

«Здравствуйте, Артем. Ранее мы предупреждали о возможности вашего исключения из университета по причинам академической неуспеваемости.