Вином или Кровью?

Это же Артем! Подумай сам! Ты же помнишь, как он спас меня в мой первый рабочий день? Как он весело, но по-доброму дразнил тебя? Как решил собрать нас всех в кино? А то, как мы шли покупать мне телефон? Черт, а я ведь так его и не нашел!!!

Колени Вальтера подогнулись. Он упал. Возможно, с той верой, что хотя бы так получит ответы на свои вопросы.

Ничего здесь не клеилось, ничего не поддавалось логическому объяснению. Это все ложь. Даже само «Ар-тем» стало звучать как «не-прав-да».

— Ты думаешь, что хо’ошо знал его?

— Я каждый день виделся и разговаривал с ним!

Леон вздохнул.

— Значит, ты с самого начала должен был понимать, что он болен. Вспомни: его 'уки постоянно д’ожали, постоянно были холодными. Он не бежал, даже когда мы опаздывали или не успевали на поезд. И не’едко он уходил п’ямо пос’еди смены, хотя его ли можно назвать ленивым?

Вальтер сдержался от того, чтобы не закричать «Я вампир и понятия не имею, как протекают болезни у людей!»

— Еще ты должен был заметить, что и ведет он себя не как обычный человек.

Каждому ли хочется настолько безвозмездно помогать д’угим, п’и этом же’твуя собой? Не пойми меня неп’авильно, я не обесцениваю доб’оту, но именно такая доб’ота не бе’ется из ниоткуда. Когда он спас тебя от увольнения в твой пе’вый 'абочий день, вы были едва знакомы.

— Вот именно! — замахал руками вампир. — Разве такая чистая душа способна на самоубийство?!

— Он отчаянно хотел, чтобы к нему относились так же. И в этом его понимала только Женя. Она же изо дня в день не давала ему покончить с собой.

Нет Жени - вот тебе и ’езультат.

Вальтер перестал вдыхать воздух.

«Он отчаянно хотел, чтобы к нему относились так же»

— Если ты понимал все это… — слова застревали в горле, доносясь сдавленным шепотом. — Почему ничего не сделал?

Леон прикрыл глаза ладонью.

— Не знаю.

На родине Вальтера верили, что дух, после смерти, еще месяц продолжает пребывать в своем доме. Что он следит за тем, кто его оплакивает, а кто наоборот — пользуется случаем.

«Прости» — мысленно обратился Вальтер.

К кому? К стулу, на котором всего пару дней назад сидел и читал новости Артем. К окну, к которому Артему было запрещено подходить. К столу, за которым Артем с Женей так любили поболтать по вечерам. К плите, на которой Артем каждое утро, в пять часов, готовил Жене завтраки, перед тем как она упорхнет на очередную двенадцатичасовую смену. — «Простите меня пожалуйста»

Гликерия ведь говорила, что он пожалеет. В самом деле, он пожалел.