Вином или Кровью?

Но к чему эта жалость сейчас?

Да и вообще, к чему разбираться и выяснять? Гликерия, болезни, отчаяние, любовь Жени, невнимательность и равнодушие… Сейчас есть только одно слово, которое нужно подчеркнуть — смерть.

Артем мертв. Как и Женя.

За дверцей одного из стеклянных шкафчиков стояла рамка. Рамка с фотографией, где они вдвоем стояли у большого дерева. Нет, Артем не скривил какую-нибудь глупую рожицу, он просто улыбался, положив голову на Женино плечо.

Вдруг послышалось мяуканье. Вальтер с Леоном обернулись — из коридора вышел черный взлохмаченный котенок.

Неуверенно перебирая лапки, он походил на робкого чертенка.

— А вот и тот, за кем мы пришли.

Он аккуратно взял трясущегося котенка на руки. Вернее, на ладонь. В котенке смешался и страх перед незнакомцами, и понимание всего произошедшего. Остается гадать, успел ли он привязаться к своим покойным хозяевам. Но такое крохотное тело все равно не должно вмещать в себя эти чувства.

— Феодосий. Позволь мне заб’ать его.

Вальтер пригладил взъерошенную шерстку, вспоминая черные волосы Артема.

— Конечно.

ЧАСТЬ 3 Глава 8

Прошла неделя. Количество жертв возросло еще в два раза, однако к четвертому дню счетчик остановился. Таинственный убийца неожиданно сложил оружие, однако по-прежнему не оставил за собой никаких следов, кроме гор обескровленных трупов.

За месяц пребывания в людском мире Гликерия изничтожила две сотни человек.

Две сотни.

И где-то в этих двух сотнях затерялась Женя.

Сама цифра Вальтера никак не впечатляла. Там, где он рос и жил, смерть — это не трагедия, а потребность.

Казненные воры и изменники; бедняки, из которых пустили кровь в скотобойнях; погибшие в бою воины и рыцари… Король запрещал их жалеть, запрещал сомневаться в необходимости этих смертей. Да и не зря природа лишила вампиров способности плакать. Сострадание — исключительно человеческое чувство. И если бы Вальтер ладил с отцом, тот сказал бы ему ни в коем случае не мучиться воспоминаниями об Артеме с Женей.

Но рядом не было ни отца, ни кого-либо еще.

Он даже всерьез начал думать о том, чтобы сдаться Гликерии и вернуться. Да, ему придется снова ловить на себе ненавистные взгляды, да, он опять свалится в бездну одиночества. Или еще чего похуже, ведь до сих пор неизвестно зачем отец так жаждет его возвращения. Но если это единственный способ раскаяться перед Артемом, то он будет счастлив оказаться хоть сожженным на глазах у всей Сангии.

«Сегодня Артем, завтра Элла, а послезавтра… Леон? Лера? Хватит.