Новая переменная. Том 1

Но если к самой мисс Форбс никаких претензий не было, то на Гилберте тренер разве что не пахал.

— Прошу, — простонал горе-ловелас. — Не напоминай!

***

Иногда Эрику казалось, что за то количество часов по истории, которое им поставили в этом семестре в расписании, они давно должны были выучить всю мировую историю с момента самого первого Большого Взрыва. Поэтому, пока тренер что-то нудно бубнил про времена второй мировой, Гилберт решил поспать. Впереди была первая тренировка после лета и попытки игнорировать все мыслимые пределы возможностей человеческого тела.

Даже очередная словесная перепалка между историком и Сальваторе не помешала Эрику провалиться в глубокий сон. Возможно, Гилберту удалось бы проспать до конца урока, но его всхрап, пока все искали в википедии доказательства победы Стефана в споре, решил всё. Взбешенный тренер, громко рыкнул:

— Что же, мистер Сальваторе, в Ваших знаниях у меня сомнений больше нет, но вот знания мистера Гилберта, похоже, ещё глубже ваших, раз он решил выспаться прямо у меня на лекции, игнорируя предстоящую впереди тренировку.

Проснитесь, мистер Гилберт! Кто-нибудь, помогите будущей звезде американского футбола вернуться в наш мир из страны грез.

Получив по голове тетрадью, Эрик резко выпрямился за партой и преданным взглядом сонных глаз уставился на тренера. Тот, скривившись, поинтересовался:

— Как глубоки ваши знания второй мировой войны?

— Ну, я проходил вторую Call of Duty, — улыбнулся Гилберт, слушая смех одноклассников.

— В таком случае, — историк не скрывал своего торжества.

— К следующему уроку я жду от вас исчерпывающий доклад по событиям, описываемым во всех трех сюжетных линиях. Желательно, подкрепить всё это точными данными и обрывками из официальных пересказов очевидцев. Настойчиво советую использовать материал из школьной библиотеки.

Эрик прищурился. Не став нарываться, он лишь добродушно улыбнулся в ответ. Но эта добрая улыбка никак не вязалась с холодной яростью в карих глазах. Будь у Гилберта возможность, он бы придушил тренера, который буквально сиял возвратившимся благодушием и установившимся вновь душевным равновесием.

Всё оставшееся время до конца урока Эрик сверлил пристальным взглядом спину историка и, когда тот поворачивался к нему, мило улыбался, изображая на редкость фальшивую радость. К тому моменту, как прозвенел звонок, Гилберт успел заставить учителя вновь разозлиться и несколько раз пожалеть о своем спонтанном желании отыграться на своем «любимом» ученике.