Погадай мне на осень...

Как ты думаешь, Щеглов сюда вернется?

- Вряд ли – хмыкнул государь. - Если бы он мог, то сам бы все нашел. А не перекладывал эту задачу на наши плечи. Да и возвращаться я бы ему не советовал. В чужой стране в чужие времена любому человеку одиноко…

- Тебе здесь настолько плохо?

- Мне – хорошо, но сложно иногда.

Женька вздохнула.

- И когда случается это злополучное «иногда» ты принимаешься выносить мозг всем подряд – и мне, и себе, и Васе. Вместо того, чтобы просто взять меня за руку и сказать: «птичка, мне плохо, пожалей меня».

- Жаловаться как-то не по-мужски.

- Ну да – проще скандал устроить. Ладно, разбор полетов лучше проводить дома, а не на публике.

- Согласен! Поэтому возвращаемся, и продолжим нашу увлекательную беседу уже в родных стенах.

Они нырнули в метро. Заполненный народом вагон, привычно лязгая, мчался по туннелю. Павел и Женька сидели рядом и снова рассуждали о книгах.

- Между прочим, в годы войны на территории нашей страны, оккупированной германскими войсками, погибли миллионы книг и тысячи библиотек.

По некоторым оценкам - 180 млн. томов и 50 тысяч библиотек. Специальные нацистские команды вывезли в Германию из оккупированных районов 4,5 млн. томов. И это данные немецкой стороны. В том числе - большое количество русских первопечатных книг и рукописей. Ценнейшие книжные раритеты были вывезены из Новгорода, Пскова, пригородных дворцов Ленинграда.

Не говоря уже о музейных ценностях. Кстати, личную библиотеку императрицы Марии Федоровны тоже вывезли. Книги хранились в Павловском дворце, среди них были письма графа Мирабо, изданные в Париже в разгар якобинского террора, и тридцатитомное собрание сочинений философа Лессинга.

А еще - воспоминания королевы Марии-Антуанетты…

- И ничего потом не вернулось?

- Библиотека моей жены была подарена графу Шуленбургу, бывшему послу и знатоку и ценителю русской истории. Племянник этого посла где-то после перестройки узнал от журналистов, что его книги - краденые и находятся в международном культурном розыске.

И вроде бы их вернул. Про остальное – не знаю ничего.

Женька вздохнула.

- Не будем о грустном. Между прочим, я читала, что в Kaнaдe зa oднy нoчь пpeвpaтили дopoгy в «peкy» из десяти тысяч книг, которые мог взять любой желающий. Трудно поверить, но всего чeрeз несколько часов, «река» исчезла.

- Отчего же - трудно поверить? В наш пластмассовый век бумажная книга становится редчайшим сокровищем. Не только потому, что она красива. Она несет человеку тепло.