г. Хаос

Он, как ни странно, помнил эту вздорную старушку, когда-то огревшую его скалкой по спине при попытке её выселить, но зла уже не держал. Даже привык, как к одному из наиболее давних жителей Хаоса. И самому спокойному. Большинство, только попав в город, начинали искать оружие и приключения на свою голову, некоторые пытались выбраться, но безрезультатно. Просто не отовсюду можно сбежать. Хотя Хаос никогда не был огорожен высокой стеной, и к нему когда-то давно даже поезда ходили. А эта дама, наоборот, не стремилась покинуть свой дом – уж очень ей не нравилось то, что происходило вокруг.

Как-то так случилось, что он сам, не до конца понимая, что делает, пришел к ней. Старушка (а была она действительно очень старой, хоть и выглядела лет на двадцать моложе паспортного возраста), была когда-то воспитательницей в садике… и колдуньей в третьем поколении. И Белый знал, что у нее есть самое ценное лично для него – информация. Он бы никогда не задал ни одного лишнего вопроса тем, кто отдавал ему приказы – это моментально поставило бы его жизнь под угрозу.

Но под своим внешним равнодушием он скрывал какое-то болезненное стремление к знаниям о Хаосе. Не для побега, просто для того, чтобы заглушить мучившее его чувство, похожее на то, что возникает, когда не можешь вспомнить что-то важное.

И вот тогда он очутился в этом странном жилище, и будто попал в прошлое. Больше всего оно напоминало гостиную в советской квартире семидесятых-восьмидесятых годов. Рядом с окном стоял стул и широкий стол, накрытый белой кружевной салфеткой, с бросавшимся в глаза письменным набором с надписью "Сибирь" на подставке и вазочкой каких-то сухих цветов.

За ним, вдоль стены, расположился зелёный диван, накрытый тёмно-зелёной, кое-где потёртой байкой, с разбросанными по сидению вышитыми подушечками-думочками, над ним на стене висел ковёр, изображавших медведей, игравших на бревне посреди леса. Напротив, также у стены, примостился книжный шкаф и сервант. В углу стояло трюмо, накрытое ажурной салфеткой, уставленное маленькими пузырьками духов, тюбиками кремов и прочими женскими штучками. Обстановка, привычная для многих... Но, если присмотреться, было в ней нечто совсем странное. А точнее – в комнате не наблюдалось ни одной двери. Хозяйке они были не нужны.

Белый не стал заходить. Он сидел на подоконнике, положив на колени оружие и, прищурившись, с недоверием смотрел на женщину. Она же оставалась совершенно спокойна, хотя вполне могла ожидать того, что ее пришли убить.