Слуга отречения

Почти невидимое на солнце, изгибающееся в воздухе длинное тонкое щупальце одного из отвратительных гадов задело Алекса по боку, оставив на рыжей шкуре пузырящийся склизкий след; рёбра рвануло жгучей болью. Он едва успел потянуться к друзьям, отдавая короткую команду, состоящую не из слов даже, а из одних лишь намерений — и четыре светящиеся фигуры одновременно вспыхнули, объединяя силы и окружая себя мощной, переливающейся сотнями искр энергетической волной.

Тварей разметало по сторонам порывами огненного ветра.

Раздался оглушительный, подвывающий рёв десятков глоток, и существа, словно привязанные друг к другу похожими на струйки прозрачной слизи лучами, стали стремительно стягиваться в одну единую беснующуюся чёрную массу, в густое угольное облако с алыми проблесками ядовитого, пахнущего чем-то противоестественно-химическим дыма, и Алекс почувствовал, как начинает рефлекторно сжиматься горло при дыхании.

И это было скверно. Очень скверно.

В чёрном облаке проступили очертания бесформенного существа с загнутым, покрытым пятнами серой плесени тройным клювом, остроконечными ушами и приплюснутой, словно вдавленной внутрь мордой со множеством красных немигающих глаз.

Тварь встопорщила редкую розовую щетину на загривке и ринулась вперёд, растопыривая в разные стороны многочисленные кривые лапы...

Диане казалось, что бой длится уже целую вечность, хотя на самом деле прошла едва ли четверть часа. Она стала ни-шуур почти десять лет назад, и ей уже приходилось участвовать в битвах — но она ещё ни разу не видела, чтобы низшие тули-па оказывались в таком огромном количестве способны на слияние.

Оканчивающиеся острыми жалами лапы трёхклювого монстра полыхнули желтовато-белым огнём, словно расплавленный металл, и Диана невольно отпрянула в сторону; полуослеплённые глаза ей обожгло, как будто в них швырнули пригоршню песка или стекольной крошки. Она успела заметить, как рыжая золотистая тень огненной лисицы прыгает монстру навстречу, впиваясь тому зубами в покрытое мелкими, воняющими гнилью костяными пластинами горло, и как потом оба, громыхая, обрушиваются вниз, прямо на обломки разнесённого в щепки хлипкого деревянного сарайчика в чьём-то дворе.

«Хаук!» — «Справлюс-сь! Ос-становите гаки...»

А полупрозрачная фигура бешено завывающей химеры, которая кружила в воздухе над сотрясаемой всё новыми мощными толчками землёй, казалось, даже не замечала, что происходит вокруг неё.